В заполярном краю, исхоженном нами, снег почти весь стаял, лишь в горах лежал толстым слоем, да в тундре виднелся кое-где, но сгинуть без следа шансы имелись.
Напарник Сергей, крепко помогавший в иных случаях, на сей раз ничем поддержать не мог, поскольку ушёл далеко вперёд - держать желательную дистанцию в десять шагов на звериной тропе не удавалось, плюс разница в физической подготовке сказывалась на темпе ходьбы. Как говорил продавец в ловозёрском магазине снаряжения - плотно сбитый мужик, знающий толк в походах: "Физуха и снаряга!", имея в виду, что подготовка должна быть сообразна задаче. Он горячился, доказывая, что задуманный нами маршрут непроходим в это время года. Мы же, надеясь услышать какие-то полезные подробности из опыта местных, не отставали. И только после слов: "Ну, если цель - порвать жопу...", начался конструктивный диалог. Этот поход должен был стать лишь отрезком большого летнего путешествия, включающего Соловки, Архангельскую область и Нарьян-Мар, поэтому мы хотели пожертвовать относительным походным комфортом в пользу скорости передвижения. Надо отметить, предполагаемое начало маршрута, которое мы обсуждали, и впрямь не задалось, так что потребовалось скорректировать его в пользу здравого смысла, но хапнуть горюшка пришлось и там.
Однако положение, в котором очутился я, неудачно поперечив бойкой лиане, грозило завершением пробега, принуждая финишировать в солёной воде. Гибкая ветвь, служившая опорой, отзывалась трепетом на любой рывок, лямки рюкзака врезались в подмышки, стесняя движения, и я, наверное, был похож на героя мультфильма перед тем, как на ветку сядет бестолковая птаха, и равновесие стеклянно хрупнет. Упираясь о краешек земной тверди дрожащими мысками ног, сильно напрягая спину, я попробовал, держась за лямки, пригнуть ветвь ближе к скале, и это удалось. Над головой закачалась тоненькая сосновая лапка, протянутая деревцем, храбро прилепившимся практически к стене обрыва - вытянув руку, я сгрёб хвоистые былинки в горсть и осторожно, пальцами, стал перебирать по веточке, наклоняя её. Когда в руке оказалась зажата колючая розга, процесс пошёл бойчее - подтаскивая её, как верёвку, получилось добраться до ствола податливого дерева. Обняв его правой рукою, другой я кое-как отцепил рюкзачную петлю от ветви, уповая лишь на то, что сосна, выросшая на камнях, цепко закрепилась на месте. Под двойным весом дерево застонало, но я, шустро перебирая ногами, уже выкарабкался на уступ, закрутив покладистую сосну на пол-оборота вокруг оси и, с облегчением схватившись за берёзу, уверенно стоящую на горизонтальной поверхности, отпустил спасительницу, которая со свистом раскрутилась обратно и, как ни в чем не бывало, замерла над обрывом.
Вся история с падением и спасением заняла не больше двух минут, а чтобы добраться до неё и обрисовать, понадобилось количество слов, которых бы хватило на небольшой словарик. Можно было обойтись без множества отступлений, но таков ритм монолога, каждая часть которого была отточена в устных пересказах подвозившим меня людям. Когда проезжаешь тысячи километров на попутках, и в каждой машине - новый человек, новый сюжет, голова забивается историями и воспоминаниями так, что начав их перелистывать, перебирать мысленные фотографии, трудно удержать грань между увлекательностью рассказчика и пустозвонством болтуна. Сидя в кабине с молчаливым водителем, час от часу пытаясь завлечь его в беседу, поднимаешь одну тему за другой, и сама поездка подкидывает фабулу для разговора - то легковушка подрежет, то гайцы тормознут... Изложение сумбурно, словно путешествие - мелькают города и лица, названия и имена, калейдоскопически сменяют друг друга впечатления, кажется, что в мозгах всё перепуталось и, наверное, так и есть, но дорога устремляется дальше, как это предложение, и не думает завершаться, потому что можно запланировать сплав, но не течение реки. Чтобы перечислить резоны, по которым люди подбирали на трассе попутчика, потребовался бы немалый срок, но один из основных - чтоб тишина в уши не жужжала (хотя, возможно, главная причина в том, что человек просто хотел помочь, но постеснялся признаться). Разнообразные попадались персонажи, кто-то говорил, кто-то слушал. Двенадцать лет я колесил по стране, травя водителям байки про таких же, как они. Не каждый встреченный человек становился историей, но многие. И я сам, конечно.
