Громко ухнуло и ослабло сердце. Ирвин понял, что от сердечной мышцы расплывается по телу предательская слабость и… разочарование. Поток «ушедших» своей мощью прорвал броню. И Ирвин услышал, как приближаются Тёмные Сёстры. Старик знал, что ему уже нечем защититься.
Ирвин закричал, но сил хватило лишь на сухой шёпот.
– Я не умру… – тихо прозвучало в комнате.
Старуха мягко ступала босыми ногами, шаг за шагом.
В её руке бились друг о друга изношенные сандалии.
– Скорее, чего ты ждёшь? – торопила Юная Смерть. – Хватай, пока он слаб!
– Нужно закрепиться на каждом захваченном рубеже, на каждом подступе, чтобы внезапным потоком сил не отбросило… – сдержанно ответила Старая. – А резкое движение может привести к резкой реакции.
– Я бы… Я бы… – замельтешила Юная.
– Ты приходишь к влюблённым и к героям, к тем, кто тебя зовёт и восхищается тобой. Та, что постарше, соблазняет. А у меня свой путь к сердцу мужчины. Я просто отрезаю ему пути к отступлению. Лучше отвлеките Малышку. Чую я, ей неспокойно…
Искривлённые пальцы Старухи тянулись к Ирвину. И чем ближе подползала мерзкая тварь, тем сложнее было ей удержаться на полу. Её сдувал сильный молодой ветер. И когда она сделала очередной выпад и ледяные когти царапнули одежду, раздался мощный звуковой раскат, и из разлома в потолке спустилась маленькая девочка. Она спокойно встала за спиной Ирвина.
– Знала же, что это твои проделки, – сопротивляясь нарастающему ветру, прокричала Старуха.
А девочка села подле Ирвина и протянула ему руку.
– Пожалуйста, пойдём со мной, – колокольным перезвоном прозвучал детский голосок.
Ирвин посмотрел ей в лицо… Он понимал, что маленькая гостья – одна из них, из тех, что безуспешно пытались влезть в его голову.
Он понимал, что появление девочки может быть очередной уловкой. Он приказывал себе не сдаваться, не вестись на так хорошо разыгранную провокацию. Но влажные глаза Малышки тревожно подрагивали, а лицо казалось неправдоподобно знакомым.
– Пропади всё пропадом! – Ирвин вложил свою руку в её, легко поднялся на ноги, так, как если бы не он поднялся, а комната подстроилась под его движение.
Малышка повела его странными тропами, из комнаты в комнату, только вот раньше этих помещений в его квартире не было. Распахнув очередную дверь, девочка вывела его на улицу. Она тянула его по мощёным дорогам незнакомого парка. Сердце его торопливо билось от непривычно быстрой ходьбы. А Малышка молча семенила и тянула старика за собой.
– Сердце! – И Ирвин схватился за грудь. – Вдохнуть не могу…
Он повалился на ближайшую лавочку, тяжело задышал. Малышка села рядом, не отпуская его руку.
– Где мы? – спросил Ирвин, отдышавшись.
– В саду, который много лет назад рос за твоим домом, – ответила девочка.
Липкий, по-весеннему промозглый страх пополз от стоп к коленям, залил тело и подступил к голове.
– Я особенный, совершенно уникальный! – отгораживаясь свободной рукой от Малышки, завопил Ирвин. Вторая рука оставалась в плену детских пальчиков. – И поэтому я не умру!
Беспомощность стёрла годы. И он стал просто капризным мальчишкой, укутанным в саван морщин, напуганным и не способным думать. Чувства вырывались словами. И Ирвин только что ногами не топал.
– Конечно, – грустно улыбнулась девочка.
– И мои дети не умрут! – выкрикнул старик и ухватил Малышку за другую руку.
– Я могу пообещать только то, что Смерть придёт к ним, когда они захотят.
– Да, да… – расслабляясь, пробормотал Ирвин. – Когда захотят…
– А вдруг они захотят сегодня, или завтра, или вчера?
– Нет! – закричал Ирвин, выдернул руку и с остервенением ударил ею по колену. – Нет, – добавил он сдавленно и жалостливо. – Только не мой сын… Он и внучки не захотят. И его супруга не захочет. Я точно знаю. Только не мой сын… С чего бы им хотеть? – по щеке покатилась слеза. – Они уверенно идут вперёд, строят планы, карьеру, семьи… Мой сын – медик. Он скоро откроет фармацевтический бизнес. Как только представится возможность…
– Он разочарован, – мягко заметила девочка. – И бывает, по ночам или в хмурые дождливые дни он зовёт мою сестру. Он так смертельно устал, что она кажется ему соблазнительной.
– Нет, нет, нет! – старик заткнул уши. – Не верю. Я же говорю: у него успешная карьера, он идёт вперёд, уверенно вперёд!
– Прямо в руки к моей сестре. – И девочка высвободила руку и положила на плечо старика.
– Ты врёшь, вредная девчонка. – Ирвин подумал, что не нуждается в сострадании. В сострадании нуждаются те, кто ошибся. А он прав! И старик надул щёки, совсем как ребёнок, которого отказались вести в зоопарк. – Пусть он зовёт сестрицу, а к нему приди ты! Ты же слышишь зов?
Малышка отрицательно качнула головой:
– У каждой из нас свои дороги.
Она повернулась к Ирвину лицом.
– Неужели ты совсем не помнишь меня? – сорвалось с детских губ.
– Нет, – Ирвин отодвинулся от собеседницы.
Сверху ему была видна макушка новой знакомой.
И почему-то не хотелось заглядывать в лицо.
– Я так хотела, чтобы ты запомнил… – и девочка осторожно сняла руку с плеча собеседника.