Тёплый аромат свежих, как только что скошенная трава, духов, сквозь которые проступал её запах, наполнил лёгкие.
– Таня, – прошептал Ирвин, не открывая глаз. Пусть хоть видением побудет рядом.
– Любимый, – горячим дыханием в ушную раковину прозвучал ответ.
Трогательная улыбка озарила лицо Ирвина. Как давно не звучало в их браке слова «любимый». Когда она стала называть его дорогим? В какой момент почувствовала, что он слишком дорого ей обходится, чтобы именоваться любимым?
– Я больше ничего не могу, – признался Ирвин.
– Разве?
Неужели он не ошибся, – в её голосе и в самом деле прозвучали нотки флирта?
– Что я могу? – спросил Ирвин с обидой. Он нахмурился и отодвинулся от источника голоса и аромата. Но глаз не открыл. – Рассказать правду, такой, как я её помню? И тем самым поставить под сомнение слова однополчан, свояков? Представим, решусь. И что с того? Меня задушат шквалом голосов, выставят сумасшедшим… Кому охота терять титул героя? Фабрика героев уже открыта. Что им стоит переступить через меня, щепку старого леса? Я всего лишь слабый человек, что я могу?
– Любимый! – И то ли по-летнему тёплый ветер скользнул по сединам, то ли супруга легко погладила его по голове. – Обрати их инициативу против их же целей. Они протаптывают дорогу к новой войне, а ты разверни их ветеранский проект поперёк. Ты говоришь, что один? Организуй толпу! Позвони фронтовым друзьям, доверенным ученикам, привлеки семью… Участников телепроекта наделят статусом и силой. Они думают, что вложение средств безопасно – ведь вы для них всего лишь маразматичные дурачки, доживающие последние дни. А вы будьте умнее. Они раздувают вашу славу, чтобы напоследок вы вспыхнули, повернули ситуацию в их пользу. Инвестируют в вашу смерть, заставляя тратить силы, сокращая последние дни. Вы безопасны, потому что слишком малый срок остался вам в этом мире. Но напоследок ты ещё успеешь оскалить зубы.
Ирвин знал, что чёрная тоска, переполняющая сердце от так и не зажившей утраты, выливается голосом супруги. Тоска переполняет, перехлёстывает через край, обращаясь ощутимым образом жены. Посмертное присутствие любимой – высшая точка страсти Уныния и страсти Печали. Но он не мог заставить себя раскаяться и тем самым отречься от своих страстей, отпустить этих двух предвестииков смерти, притягивающих злобных химер. Мысль, что супруга не настоящая, а всего лишь отголосок его памяти, Ирвин давно вытеснил на особую орбиту – изолированную от сознания линию. Голос супруги – не её слова: всего лишь то, что он хочет услышать. Он оттолкнулся от услышанного и решился…
По выходе из больницы Ирвин обзвонил тех из своих сослуживцев, кому больше всего доверял. Ирвин убеждал их, что они последнее поколение, знавшее те войны, а современные мальчики и мужчины пороху-то не нюхали. Да и война для них, как и вся жизнь, сведётся к монитору. А раз в стране такая ситуация, то страна, пусть даже сама того не зная, в них, ветеранах, нуждается. И у них есть шанс опять стать нужными своей Родине. Ирвин говорил «опять», а про себя думал «впервые по-настоящему». Старик вещал о героизме: они ведь ещё живы, а значит, рано становиться легендой. Нужно действовать. Герой – человек, который живёт определённым образом, находится в героическом процессе. И, однажды совершив подвиг, должен держать «высоту». Иначе подвиг станет случайностью. Наиболее доверенным Ирвин раскрывал более глубокую суть проекта: взять себе своё, вернуть отнятое влияние и отклонить колесо истории в нужном им направлении. Ирвин обсудил план мер с «приближёнными», поставил в известность о последовательности действий остальных. А затем позвонил внучкам.
Они приехали на следующий день. Лера и Ира сидели рядышком и избегали смотреть друг на друга. Лера выглядела напряжённой, Ира – рассеянной. Первая кислотно-розовыми ногтями ковыряла собственные ладони. Вторая блуждала взглядом по комнате, отталкиваясь от попадающих в поле зрения предметов и спеша перейти к следующим, чтобы и от них оттолкнуться и, спотыкаясь, проследовать дальше.
Ирвин начал издалека. Рассказал о войне. Лера пару раз нервно хихикнула. Ира покусывала губы. Затем Ирвин стал говорить о дне сегодняшнем, о военном положении и правилах игры в военных учреждениях. О том, что распоряжаться правом начинать и завершать военные действия могут только те, кто сам по-настоящему воевал и их потомки. Почему не последователи? Никогда нельзя сказать, что стоит за словами последователя, что прячется под официозом мыслей и убеждений. И на что способен такой человек в критической ситуации. Есть люди, которые выступают против воровства. Они не воруют. Но доведи их нужда до края… Кто знает? А есть те, кто, умирая от голода, не переступит через внутреннюю границу. Эта грань характера впитывается с молоком матери, до того, как маленький человек учится осмысленно говорить. И это качество проявляется не только в одном конкретном случае, оно проходит красной нитью по жизни, являясь фундаментальным.