Следующим этапом в плане старика было восстановление прежних связей. Он достал пыльные записные книжки. Стал обзванивать, рассылать письма и видеообращения. Многие из его учеников сами давно стали пенсионерами, другие покоились на кладбище. Встречались и те, кто не желал его знать – не по чину. Но несколько десятков полезных контактов Ирвин воскресил. Среди «воскрешённых» нашлись первые искренние приверженцы идеи. Были и по-деловому заинтересованные в новой задумке. К концу месяца на квартире Ирвина собралась почтенная публика. Он сидел в любимом красном кресле, внучки устроились на подлокотниках, по обе стороны от прародителя. Они держали спины ровно и походили на сфинксов, охраняющих путь к фараону. На Иришкиной груди переливалась бабушкина брошь. Старик сложил руки на трости перед собой. Несколько лет назад купил её «для солидности». Даже самому смешно стало – тоже мне, пижон. Почти столетняя древность; специально состаривал походку: то прихрамывал, то волочил ногу, чтобы оправдать наличие трости. Потом наигрался, забросил в дальний угол и, время от времени натыкаясь на неё, перекладывал с места на место. Мальчишка! А за плечами почти век. И теперь перед ним новая игра – Солдатики. Генеральный штаб в тесной комнате.
С десяток ключевых фигур – фронтовых товарищей. С десяток доверенных бывших учеников. Расположились с трудом. Пришлось по старинке одалживать табуреты у соседей. Говорили долго. Говорили много. И всё по делу. Ирвин чувствовал, что мозги уже с трудом переваривают информацию, отстают и многое пропускают. Но не сдавался. В конце концов ему всего лишь нужно запустить механизм, дать ему ход. А дальше он будет лишь разгоняться. Название Ирвин давно продумал, может быть, ещё до того, как сформировалась в голове идея. И когда зашёл разговор, старик предложил:
– Пусть будет «Союз ольховых ветвей». Ольху закладывают в фундамент, из неё делают мосты. Она не гниёт. И мы, попав в фундамент, загнить не дадим. А ветки… переплетёмся, разрозненные и маленькие, в сеть и выловим, вытесним сорняки с нашего газона. И что я – одна веточка… переломил и дальше зашагал. А множество – в плетень сложил, в два человеческих роста выплел – и не пройдёшь, не переломишь. Одна другую поддерживает.
– «Дубовые листья» копируете? – строго спросил один из бывших учеников Ирвина, высокий, широкоплечий, с жёстким взглядом из-под нависших бровей. В его голосе не скользило желания «приструнить» зарвавшегося старика или за счёт Ирвина «выплыть» наверх. Скорее читалась привычка сразу раскладывать факты по местам, с соответствующими пометками в реестрах.
Ирвин хитро сощурился и хихикнул, гася смех в изношенных старческих связках.
– Шиворот-навыворот, – ответил виновник «торжества». – Та же форма, иное наполнение. В пику милитаристским «Дубовым листьям» нацистской Германии мы создаём пацифистские «Ольховые ветви». Листья по осени разлетелись, а мы спокойно и зиму перестоим.
Тонкая улыбка дёрнула губы спросившего и тут же пропала, как льдинка в кипятке, растаяла на суровом лице.
– И как мы протолкнём идею? Мало у них, что ли, экспертов? Вон чуть что – толпы психологов, социологов, историков, политиков, художников, актёров орут о том, как верно поступить. Понятно, что вся эта шушера о войне ничего не знает. Но они прочно занимают свою нишу. Слиться с ними – голос потеряется в толпе. Решение принимают компетентные должностные лица из Совета Федераций, специалисты. Но туда нас просто не пустят. С одной стороны – любимцы народа, с другой – профессионалы в военном деле. Роли розданы, актёры утверждены, – протянул неопрятный, низенький и худой, измотанный бесконечной бумажной работой человек.
– В стране решение о начале боевых действий и вправду принимает Совет Федераций, – вступила в диалог Лера. Она говорила ясно и выдержанно, сумасшедшая искрящая энергия словно сжалась в плотный кристалл и резала каждым словом. – Люди вроде бы адекватные. Только жаль, что многие из них в войне заинтересованны. Например, это лоббисты крупных промышленных групп. Такая ситуация по всему миру, наша страна здесь не исключение. А нужны люди, с одной стороны, компетентные – на войне побывавшие, а с другой – в ней не заинтересованные – отцы, деды, потомки которых будут на этой войне погибать. Ветераны станут народными представителями, вооружёнными знаниями, обладающими опытом и даром убеждения.
– Третья сила… – протянул «винтик» бюрократической машины. И из-под маски усталости выступили на поверхность хищные черты. – Интересно.
Ирвин с уважением смотрел на внучку. Действительно умна. А активная, наполненная общением жизнь научила правильно ставить акценты в деловых переговорах. Она станет достойным лицом его дела.
Ира тепло смотрела на сестру.
– Из тебя, веточка ольховая, мы розгу сделаем, – пошутил кто-то из присутствующих.
– И по чьей спине пройдёмся? – улыбнулась Лера в ответ.