Чингисхан полностью

Сохранились и другие виды кочевого образа жизни, свя­ занные с использованием оленей и яков, но лошадь — самое быстрое и самое приспособляемое к разным условиям вер­ ховое и вьючное животное — придает всаднику особое чув­ ство гордости и превосходства. Это чувство нашло себе яр­ кое отражение в языке и отношении к лошадиному роду. Монголы скажут вам, что у них более трехсот, а то и того больше терминов, используемых для описания лошади. Один ряд таких терминов может быть описан достаточно отчетливо и подробно. Это цифра 169, основанная на осо­бом значении, которое придается цифре 13 в монгольском фольклоре. Согласно его мистической системе существует 13 главных видов лошадиной масти (от светло-гнедого до серого), каждый из этих видов имеет 13 подвидов (один из подвидов «светло-гнедого» — это «элегантный на ходу при скачке издалека светло-гнедой»). Таким образом, лошадь можно определить по масти, общей стати, менее значитель­ ным деталям (вроде гривы или хвоста), способностям и нра­ ву и по любому сочетанию этих качеств. Когда монголы под­нимались по долине Онона, они уже были знакомы с тем, что скотовод волен скитаться по бесконечным пастбищам степи и пользоваться всеми этими качествами для разведения еще четырех видов одомашненных животных — овец, коз, верб­ людов и коров (в горах верблюдов заменяли яки). От них скотоводы получали мясо, шерсть, шкуры, навоз для топли­ ва, войлок для одежды и юрт и 150 видов разного рода мо­лочных продуктов, включая основной напиток скотоводов, слегка ферментированное пиво из кобыльего молока. В большинстве районов Центральной Азии оно известно под тюркским названием кумыс, в Монголии это айрак. «По­ ка пьешь его, оно пощипывает язык, как уксус», — писал мо­ нах Уильям из Робрука на северо-востоке Франции, один из первых европейцев, побывавший при монгольском дворе в

58

XIII веке. «Когда перестаешь пить, на языке остается вкус миндального молока, и самое приятное ощущение внутри». Айрак — на самом деле продукт из молока любого из «пяти животных» — можно продолжать дистиллировать, пока он не превратится в спиртное, которое напоминает водку, но в то же время отличается мягкостью хорошего вина. На этой основе пасторальный кочевой образ жизни перерос в выс­ шей степени специфический способ жизни, который, в тео­ рии, может быть абсолютно самодостаточным. Но это не со­ всем так. Для него всегда были важны связи с другими культу­ рами и условиями жизни, как с точки зрения торговли, так и для открытия новых материалов для развития ремесел.

Взять, скажем, монгольский гээр с крышей-куполом и круглой формы, что позволяет противостоять сильным вет­ рам, не прибегая к растяжкам; гээр изготовляют сегодня точ­ но так же, как это было в старину, натягивая один или два слоя толстого шерстяного войлока на каркас крыши и боко­ вую решетку. Любители романтизировать трудный и весьма специфический образ жизни кочевников часто восхваляют гээр как некий идеал, словно его породили сами степи. Но это не дар степей. У гээ ^ а лесное происхождение. Его стены- решетки и перекладины крыши изготовляются из дерева, а дерево в степи редкость. Прототипом гээра был лесной ша­ лаш, вроде вигвама североамериканских индейцев, который сегодняшние охотники строят, чтобы переночевать одну ночь. С укреплением пастушеского кочевого образа жизни скотоводы обнаружили, что могут использовать лошадей и повозки для перемещения большего количества имущества, и это делает жизнь удобнее. Одно из удобств состояло в том, что низкий вигвам можно было превратить в просторный дом, нарастив стены и подняв боковины настолько, чтобы они образовали крышу. Но дерево для гээров и для повозок все равно нужно было брать из леса. Несмотря на то что степные кочевники могли бы стать самодостаточными, су­ществование у них юрт и повозок служит напоминанием о

59

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

том, что ради удобств жизни эти морские волки травяного океана нуждались в своих лесных портах.

Но монголы имели в своем арсенале еще одно жизненно важное орудие для мира и войны: складной или выгнутый лук. Складные луки одинаковы по конструкции по всей Евра­ зии, но значительно отличаются от английского длинного лука и на первый взгляд производят довольно невзрачное впечатление. Современный составной лук в ненатянутом со­ стоянии напоминает метровый коготь из мягкого пластика. Но согните его у бедра, и тогда станет ясно, почему этот скромный предмет стоит в одном ряду с римским мечом и пулеметом и считается оружием, которое изменило мир.