Чингисхан полностью

С самого начала предки монголов должны были чувство­вать, какой благословенной была их вновь обретенная роди­ на. Знакомясь с ее территорией, углубляясь со своими стада­ ми в степь с ее богатейшими пастбищами, возвращаясь в ле­ са за зверем и деревом, они наверняка поднимались на массивную центральную вершину, ту, которую в наши дни называют Хан-Хентей, царь Хентей. Подъем на нее несло­ жен, высота 2452 метра, и ее было бы не разглядеть в Альпах или Скалистых горах. Снег на ней в прошлое лето не задер­ жался, а ледников там нет. Стоя на голом, открытом всем вет­ рам плато, монголы видели, куда разбегаются горы, в какую сторону сбегают с них горные потоки, становясь реками, ку­ да текут самые большие реки - Онон на восток, Керулен на юг, Тула на запад. Они богатели и постепенно стали почи­тать эту гору как духовный центр их вселенной. Здесь они чувствовали себя ближе к тому милостивому духу, который привел их сюда и поведет к могуществу и процветанию. Они назвали эту гору Священный Калдун - Бурхан Калдун. Про­ ходили века, и то, что им удавалось выживать, подтверждало истинность их веры. Если горы Хентей были коренным цен­ тром монголов, то Бурхан Калдун был их Олимпом.

Все так остается и по сей день. Несмотря на то что есть ис­ торики, которые сомневаются в том, что Бурхан Калдун и Хан-Хентей одно и то же, оба названия были уравнены еще в конце XIII века, когда Камала, правнук Чингиса, построил там храм. На лысой верхушке Хан-Хентей можно видеть сотни тех миниатюрных пирамид из камней, овоо, которые рас­ставляются монголами на возвышенных местах. В них во-

67

ДЖОН МЭН

ткнуты высокие шесты с переливающимися на ветру лента- ми и шелковыми тряпками, на многих овоо лежат многочис­ ленные приношения - монеты, банки, бутылки, сигаретные пачки, все они дань уважения и памяти духу этого места и ду­ ху человека, выковавшего нацию и свою империю.

Вот те орудия, навыки и верования, которыми владели предки монголов, разбившие свой лагерь в долине Онона в 800 году н. э. Последующие 400 лет жизнь их протекала во мраке неизвестности, пока не появился Чингис. В этом им несказанно повезло, ибо конец XII века было последним мо­ ментом, когда мог появиться подобный завоеватель. Про­ шло бы несколько десятилетий, и развитие пороховых тех­ нологий сделало бы традиционное военное искусство мон­ голов безнадежно устаревшим. Так или иначе, Чингис появился в нужное для монголов время. Подобно лучнику, напрягающему все свои силы, чтобы натянуть лук и выпус­ тить грозную стрелу, он собрал затаенную в монголах энер­гию и с невероятно разрушительной силой выпустил ее на­ ружу.

³

СУМЕРЕЧНОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ НАЦИИ

ЧИНГИСУ ВЕЛИЧИЕ БЫЛО ПРЕДНАЧЕРТАНО НЕБЕСАМИ, ТАК ГЛАСИТ

«Тайная история», имевшая к тому все преимущества сужде­ ния задним числом. Конечно же, у него была самая подходя­ щая генеалогическая предыстория — в его роду были три честолюбивых хана, которые едва не создали Монгольскую империю. Но ничто не предвещало возвышения Чингиса. В момент рождения Чингиса казалось, что дни монголов давно позади.

Около 1140 года Кабул, прапрадед Чингиса, стал первым вождем, «правившим всеми монголами», и первым Хо-Лома, принявшим титул хана. Объединенное им племя вышло на арену широкой азиатской политики. Главным соперником монголов была еще одна растущая держава на юге, царство, обычно называемое Цзинь (Золотое), по династическому титулу его правителей юрченов, маньчжурского племени, за десять лет до этого после стремительной и блестяще осуще-

69

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

ствленной кампании оккупировавшего Северный Китай. С запада и юга Цзинь граничила с мощными державами Си- Ся и Сон и очень нуждалась в спокойствии на северных гра­ ницах. Отсюда ей грозил Кабул и монголы. Император Цзинь обратился к Кабулу с предложением заключить согла­ шение. Кабул рискнул совершить путешествие в Пекин — Чжунду (Среднюю столицу), как называли ее в Цзинь, там он должен был провести переговоры. Как и было положено, при этом было выпито много араки. К концу пира Кабул по­ чувствовал себя настолько непринужденно, что потянулся через стол и ущипнул императора за бороду. Подобная воль­ность привела придворных Хо-Лома в смятение. Ни о каком соглашении не могло быть и речи. Кабулу, как официально­му гостю, позволили со всеми подарками выехать из города, но китайские военачальники решили, что этот пьяница и ненадежный вождь не должен уйти без наказания. На Кабула устроили засаду. Он сумел уйти через Гоби, но ни одна из сторон ничего не простила и ничего не забыла. Цзинь будет помнить нанесенное Кабулом оскорбление и неудачную по­ пытку перехватить его до случая, когда станет возможным разделаться с этими наглыми кочевниками.