— Сумасшедший, — в голосе послышались нотки презрения. — Вы, пепельные, ведёте с нашим народом войну уже больше тысячи лет! Неужели ты думаешь, что мы, рейнджеры, вот так запросто возьмём и отведём тебя к нему? Да я лучше съем все стрелы из своего колчана и колчанов своих братьев по оружию.
— Ну, — ответил я, усмехаясь, — это устроить нетрудно. Но мне сейчас нужно не это. Меня послали на переговоры к вашему королю...как его зовут?
— Король Кристиан, — процедил сквозь зубы заложник.
— Меня послали из замка Йоркто Унар в ваш мир к королю Кристиану для переговоров насчёт заключения мирного договора с вашими землями и вашим народом. Я не убийца.
— Тем не менее твой кинжал сейчас находится у моего горла, не так ли? — заметил заложник.
— Только для того, чтобы убедиться, что вы не утыкаете меня стрелами, словно варола на празднике Утренней Звёзды, — объяснил я.
— Кого? — недоумевая, переспросил второй рейнджер. Это была женщина.
— Неважно, — отмахнулся я. — Дайте мне гарантию, что не навредите ни мне, ни моему ворону и проводите до замка, и тогда я сохраню вам всем жизнь.
Мой заложник засмеялся.
— Ты сейчас не в том положении, чтобы даровать нам жизнь...
— Ошибаешься, — прервал я его. — Знаешь, чему учат нас в наших замках? Мы, Тлеющие Рыцари, рождаемся с Пламенем в жилах. Способностей одного такого равны целым армиям ваших солдат...
— Боже, — перебил он меня, — перережь ты мне уже глотку, чтобы избавить от этого потока нахваливаний. Ты не первый Тлеющий, которого мы приводим к королю. И знаешь, что происходило со всеми ними после того, как наш король выдвигал требования?
— Что?
— Все они уходили. Уходили и не возвращались. Поэтому нам проще уже сейчас застрелить тебя.
Я промолчал. Если сказанное им было правдой... Нет, этого не может быть.
— Я тебе не верю. Тлеющие Рыцари всегда добиваются поставленной цели.
— Ну, конечно. А ещё у вас, говорят, кровь зелёная и вы женщин своих не в постель тащите, а в поле, и там своих деточек прямо из земли вырезаете, — засмеялся заложник.
— Что за бред? — спросил я. — У нас чёрная кровь, а не зелёная.
Девушка и мужчина засмеялись вслух, а третий стоял, не двигаясь, словно ничего и не слышал.
— Аделаина, опусти лук, — прекратив смеяться, сказал заложник. — Он в любом случае покойник, поэтому нет смысла ломать стрелы.
Аделаина повесила лук за спину и сделала жест третьему. Тот опустил лук, но стрелы с тетивы не убрал.
— Адам, я удивляюсь твоей наглости даже перед смертью выдавать такие штуки, — весело сказала женщина.
Адам отпустил лук, и тот упал на землю.
— Кто-то ведь должен быть таким, верно? — ответил он ей и обратился ко мне: — вот, мы выполнили твои требования. Отпусти меня.
Я убрал кинжал. Рейнджер поднял с земли своё оружие.
— Седлай своего коня, — бросил он мне через плечо. — Мы отправляемся прямо сейчас.
Я не услышал, как подошла Аделаина.
— Если ты не против, я бы хотела вернуть себе свою стрелу, — сказала она.
Я посмотрел сначала на неё, потом на торчащую из плеча стрелу. Она пронзила плечо сзади и вышла с другой стороны.
— Конечно, — ответил я и повернулся к Аделаине спиной. Она выдернула стрелу.
Положив её в колчан и удостоверившись в том, что в нашу сторону никто не смотрит, рейнджер прошептал:
— Она ждёт тебя.
— Кто? — спросил я, но было уже поздно: Аделаина, легко вскочив в седло приведённого откуда-то жеребца, уже повернула его и поскакала вглубь леса.
— Долго тебя ещё ждать? — раздражённо крикнул Адам, поворачивая гнедого коня в ту же сторону, куда только что ускакала женщина.
— Нет, — тихо ответил я, седлая Клеравервена и отправляясь вслед за скакунами.
Свиток 19
Дорога, по которой мы скакали, была едва видна, и потому я следовал за одним из рейнджеров. «
Засмотревшись на всадника впереди, я не заметил, как со спины подъехал один из них. Это был Адам.
— В чём дело? — спросил он.
— Ваши плащи... — неуверенно начал я. — Они, словно по волшебству, маскируют вас, делая невидимыми на зелёном фоне...
— Аделаина, ты слышала это? — захохотал рейнджер. — «
— Адам, — сердито сказала она.
— Что? — усмехнулся тот.
— Прекрати.
Адам лишь что-то пробурчал в ответ и обогнал скачущих впереди рейнджеров.
— Дурак, — сказала Аделаина, поравнявшись со мной.
— Может быть. Я чувствую в нём глубокую печаль.
Всадник сделал небольшую паузу.