Он вспоминал, что Николай II невнятно процедил несколько слов: *Ты... вы._ ты... не трогай моих министров». Но это ироническое описание Илиодор позволил себе гораздо позже. Непосредственно после аудиенции иеромонах с благоговением поведал пастве о милостивом приеме и внимании августейших особ. Среди народа распространился слух, что Илиодор на самом деле побочный брат царя. Вообще, похождения черносотенного проповедника служили живой иллюстрацией истории XVII в. Яростные обличения иеромонаха напоминали послания протопопа Аввакума, а «царицынское сидение» — восстание Соловецкого монастыря. То обстоятельство, что все это происходило в XX в., доказывало, что на одном географическом пространстве было два временных измерения и параллельно с Россией эпохи модернизации существовала патриархальная Русь.
Словно в давние времена, толпы паломников стекались на подворье в ожидании чуда. Илиодор всерьез приписывал себе дар чудотворца: «Есть неоспоримые факты, что я, живя среди нас, творил чудеса, исцелял больных, предсказывал события за целые года вперед...» Иеромонах возглавил своеобразный крестовый поход по Волге. Высадившись в Казани с полуторатысячной свитой своих приверженцев, он шествовал по улицам под возгласы: «Прочь с дороги! Русь идет!» Закрытый кафедральный собор в Самаре дал ему повод произнести следующее пророчество: «Дверь заперта! Архиерей спит! Попы наши спят... Спят на шелковых подушках и мягких перинах в то время, когда враги наши не спят. И они проспят! Храм этот будет разрушен язычниками и если не будет разрушен, то в нем, вместо святыни, будут поставлены идолы, и храм сделается идольским капищем...»
По наущению Илиодора его последователи изобрели новый способ борьбы с инакомыслящими. Людям интеллигентного вида грозил квач (кисть), которым фанатики мазали дегтем лица своих жертв. По возвращении в Царицын это орудие было водружено на площади с надписью: «Сей квач выставлен на прославление истинно русских православных людей и на посрамление газетных стервятников, жидов и русских ду-раков-безбожников.» Младший брат Илиодора — Аполлон Тфуфанов разъяснял паломникам, что их пастырь тайно ездил на «конгресс» в одном из южных городов, где в «секретном зале» под черным покрывалом совещались тринадцать человек в масках — лучшие сыны отечества. Они постановили всех евреев метить смолой, однако Илиодор возразил, что смолы на всех не хватит, а лучше их всех загнать в Черное море. Невозможно даже на минуту вообразить, что Аполлон Тру-фанов, являвшийся, к слову сказать, кандидатом богословия, верил в подобный бред. Братья сознательно играли на темноте и невежестве своих слушателей. В результате, как было зафиксировано в жандармских документах, среди расходившихся с проповеди слушателей то и дело слышались возгласы: «Поучить бы их следовало! Я бы первый дал в зубы!» Илиодор объяснял, что не призывает к погромам, но иезуитски добавлял: «...если погромы будут, то в них будет виноват не Илиодор, а сами жиды и русские безбожники»663.
Илиодор потерпел поражение, когда он вступил в борьбу с Григорием Распутиным. Илиодор подробно описал историю своих взаимоотношений с тобольским «старцем». Однако это описание грешило многочисленными отступлениями от истины. Илиодор признавал, что мало кто из духовных лиц был знаком с Распутиным так долго и был к нему так близок, как он сам. Илиодор сообщал, что многие — от просвещенного архиепископа Антония до его собственных неграмотных прихожан — предупреждали его не доверять Распутину. Он каялся, что на него напало что-то вроде затмения, ибо долгое время он не мог разглядеть истинной сущности сибирского «старца». Действительно, Илиодор был горячим защитником Распутина. Он печатно называл клеветниками обличителей своего друга, величал его с церковного амвона отцом и благодетелем.
В июле 1911 г. Распутин навестил Илиодора в Свя-то-Духовском монастыре, и иеромонах Илиодор представил старца своей пастве: «Наш брат во Христе Григорий Ефимович, великий человек». С благословения старца ИДиодор и его приверженцы отправились в Са-ров на поклонение мощам Серафима Саровского. Это паломничество запомнилось многим. Илиодор громил «революционеров, интеллигентов, жидов и безбожников», наводя ужас на местное население. По дороге воинственные паломники решили заглянуть в Казань. Распутин послал телеграмму епископу Казанскому Андрею (Ухтомскому), чтобы тот приготовил обед на две тысячи паломников, направляющихся в Саров. Но епископ предпочел покинуть город, чтобы не встречаться с черносотенцами. Иеромонаху Илиодору оставалось только произнести вдохновенную погромную проповедь у ворот женского монастыря и телеграфировать Распутину, что епископ сбежал от православного народа. Епископ из рода князей Ухтомских, не выполнивший просьбу Распутина, был стремительно перемещен на Кавказ и недоуменно говорил: «Я только из газет узнал о своем удалении из Казани, и никто не объяснил мне, за что меня оторвали от моей духовной семьи..*
