В апреле 1912 г. на тайном совещании со своими приверженцами из Царицына, которые сумели проникнуть в его келью, он разработал план побега. Добравшись до Царицына, он собирался проникнуть на подворье через подземный ход и внезапно появиться в храме. По его приказу прихожане должны были связать нового настоятеля и укрыться в катакомбах Затем, излагал свою диспозицию Илиодор, «я посылаю монашенку Ксению на стену монастыря с красным флагом; тогда народ, стоящий на площади, поймет, в чем дело, и приблизится к стене. Тогда я сам выхожу на стену монастыря и громогласно говорю народу тайну царского дома, и отворяем ворота, как бы сдаваясь из монастыря. Народ бросается к нам, мы соединяемся с народом, оттесняя полицию. В это время назначенные мною люди остаются и поджигают монастырь... В это время я иду с народом; таким образом поднимается всенародный бунт»1. Примечательно, что иеромонах рассчитывал на поддержку первомайских демонстраций.
Однако один из бывших приверженцев Илиодора выдал весь план полиции. Отчаявшись вырваться на свободу, иеромонах решился на неожиданный шаг. Он просил снять с него священнический сан. По церковным правилам был назначен срок для увещевания. Крайне правые были ошеломлены неожиданным поворотом событий. Один из столпов черносотенства добровольно покидал ряды православного духовенства. Епископ Гермоген призывал единомышленников не отказываться от заблудшего сочлена: «Внезапная кара толкнула этого драгоценного по духовно-нравственным качествам инока в темную пропасть крайнего раздражения и ожесточения*. Правые депутаты возобновили давление на высшие власти и церковных иерархов. И тут Илиодор смешал их карты.
В ноябре 1912 г. иеромонах направил Святейшему синоду послание со словами: «Я же ныне отрекаюсь от вашего Бога. Отрекаюсь от вашей веры. Отрекаюсь от вашей церкви. Отрекаюсь от вас как архиереев». Он обличал пастырей церкви в том, что они, «забывши Бога и Христа его, за звезды, за ордена, за золотые шапки, за бриллиантовые кресты, за панагии, за славу и честь человеческие, — продали Славу Божию, забыли дружбу Христову»664. Он возвестил о полном отказе от прежних взглядов. Столько лет громивший интеллигенцию, Или-одор теперь просил у нее прощения. Он порицал свои антисемитские выходки: «Народ израильский! Светоч мира! Ты особенно прости меня. Прах убитых во время погромов младенцев мучит мою совесть. Прости меня, самый даровитый, самый блистательный народ из всех народов»665.
По православным канонам Илиодор уже давно был церковным мятежником, ибо нарушал главнейшую монашескую заповедь повиновения духовному начальству. Что же касается его преображения из антисемита и шовиниста в интернационалиста, то к этому вряд ли можно было относиться серьезно. Илиодор просто доказал, что национализм являлся для него удобным политическим приемом. Он мгновенно развернулся в противоположную сторону, как только счел это более выгодным. Впрочем, не исключено, что, совершив этот маневр, Илиодор был вполне искренним. Недаром он говорил, что его казацкая природа не знает полутонов: если он верит, то верит истово — если теряет веру, то топчет ногами прежние святыни.
В декабре 1912г. Синод принял определение по делу иеромонаха. Илиодор, говорилось в этом определении, «выражает решительное сомнение в промыслитель-ном отношении Божьем к созданному им миру, спасительном Воскресении Господа Нашего Иисуса Христа, а также в значении и действительной силе Христовой молитвы», а также «суетно разглашал в печати» свои разногласия с духовным начальством. Ввиду этого Синод определил лишить Илиодора священнического сана и монашеского чина. Было решено ограничиться только этим, хотя некоторые члены Синода поднимали вопрос об отлучении еретика от церкви и даже предании его анафеме. Через несколько дней Илиодор был расстрижен и, по юридической терминологии того времени, «возвращен в первобытное гражданское состояние».
Бывший иеромонах Илиодор, а отныне Сергей фу-фанов был выслан под надзор полиции в хутор Большой Мариинской станицы области Войска Донского. Отрекшись от православия, он провозгласил себя основателем новой религии «вечной истины». «Колдуном я раньше был, — откровенно говорил он репортерам, — народ морочил». Теперь же фуфанов ратовал за возвращение к языческим верованиям и обожествлению сил природы. Он отрицал христианские таинства и обряды, церковную иерархию. Он пренебрег церковным браком, взяв в жены молодую казачку, тем самым исполнив давнее предсказание Мити Козельского. На степном кургане близ родного хутора фуфанов выстроил скит под названием «Новая Галилея», под которым по старой привычке вырыл подземный ход.
