Взгляды придворных разделились. Е.В. Богданович бомбардировал Николая II письмами, в которых доказывал безопасность разгона Думы: «Вместо громадного революционного учреждения окажется сотни четыре, сотен шесть отдельных крамольников, с которыми сравнительно нетрудно сладить простыми полицейскими мерами»457. В то же время ДФ. Тренов считал роспуск Думы чистейшей воды авантюрой. В середине июня он вступил в переговоры с лидером кадетской партии П.Н. Милюковым. К удивлению последнего, временщик легко согласился с целым рядом требований, считавшихся неприемлемыми для правых. Дело дошло даже до составления списка будущих министров из членов ЦК партии кадетов. Николай II был в курсе переговоров, но, очевидно, ДФ. Трепов превысил данные ему полномочия. Александр Трепов, защищая фамильную честь консерваторов, сетовал, что брат Дмитрий просто не в себе.
Что касается черносотенцев, то они не простили такого предательства. Когда ДФ. Трепов сообщил о своих переговорах в интервью агентству «Рейтер», правая пресса в резкой форме посоветовала дворцовому коменданту вернуться к прямым обязанностям по благоустройству царской резиденции. Спустя три месяца Д.Ф. Трепов умер. Поговаривали, что им овладела мания преследования, галлюцинации. Бывшему диктатору казалось, что его дом окружен революционерами. Николай И, утешая родственников усопшего, сказал, что считает крутую перемену взглядов бывшего фаворита последствием нервного потрясения на службе интересам монархии. Значительно больше выдержки проявил ПА Столыпин, который вместе с министром иностранных дел АП. Извольским зондировал почву относительно возможности создания коалиционного правительства. Судя по воспоминаниям кадетских лидеров, ПА Столыпин вел себя на переговорах сугубо уклончиво, даже сумел обойти вопрос о том, с какой целью ведутся переговоры. Когда он выяснил, что его участие в будущем правительстве исключается, то потерял интерес к переговорам.
Твердым сторонником роспуска I Государственной думы был ИЛ. Горемыкин. В начале июля к его мнению присоединились остальные министры, и в первую очередь ПА Столыпин. Правительство провело настоящую дезинформационную кампанию. Министры даже выехали за город на обычный субботний отдых, чтобы не натолкнуть депутатов на мысль о готовящемся сюрпризе. 9 июля 1906 г. в печати появился манифест о роспуске I Государственной думы. Часть бывших депутатов, собравшись в Выборге, обратилась к населению с призывом к пассивному сопротивлению. Но запугать самодержавие не удалось. В беседах с придворными Николай II потешался над воззванием: «Это активное или пассивное воздействие, какая чепуха! Откровенно говоря, я от них ожидал больше ума»458.
Одновременно с роспуском Думы были произведены перемены в составе правительства. ИЛ. Пэремыкин бы отправлен в отставку. Председателем Совета министров был назначен ПА Столыпин. Однозначного объяснения замене главы правительства дать нельзя. Николай II давно присматривался к молодому и энергичному министру. В свою очередь ПА Столыпин, попав в правительство, сразу начал вербовать сторонников за спиной премьера. Немаловажным было то, что недавно появившийся в столице провинциал был просто менее одиозной фигурой, чем его предшественник.
Черносотенцы не только одобрили роспуск Государственной думы, но пошли гораздо дальше. В крайне правых кругах созрело убеждение, что без изменения избирательного закона сторонникам самодержавия не добиться успеха. Эту идею отчетливо сформулировал III монархический съезд в Киеве в октябре 1906 г. Съезд постановил ходатайствовать перед Николаем II, «дабы до назначения новых выборов в Государственную думу был издан новый выборный закон... и дабы, если снова будет созвана Государственная дума, ей было даровано, согласно 6 августа, лишь законосовещательное значение»459.
Мнение объединенного дворянства было не столь единодушным. В исторической литературе отмечалось, что через полмесяца после разгона I Государственной думы предводители «дворянской правой» подали царю записку с настоянием отменить существующее положение о выборах460. Постоянный совет подготовил предложение о системе пропорциональных выборов, которое в сентябре 1906 г. было разослано дворянским собраниям для обсуждения. Члены совета неоднократно возвращались к этому вопросу. На заседании Постоянного совета 19 октября 1906 г. был зачитан проект письма, с которым графу АА Бобринскому надлежало обратиться к царю за разъяснением по поводу возможности изменения избирательного закона. Однако Постоянный совет пришел к выводу, что «вопрос об изменении избирательного закона еще не решен, а поэтому настаивать перед Верховной Властью о его разрешении представляется несвоевременным и неудобным»461462.
