И вот ведь незадача, дворянчик сей не сидел на месте, по всей Руси колобродить изволил, вот и Лука за ним следом. По дороге к люду разбойному прибился, не велика ватага была, но нашуметь по деревням да весям успела изрядно. Старшого их Петькой Пугачом кликали — лютый был мужик, бывший каторжник. Всех ватажников в кулаке держал, а Луку даже не побаивался, скорее, с опаской относился. Да и как не опасаться человека, который не то что не боится чужой крови, а вовсе её не замечает. Всё верно. Лука не замечал. А как тут заметишь, коли на божий свет через плёнку красную смотреть приходится.
К следующему лету прижали ватагу, крепко прижали. Так, что уйти удалось лишь Луке да самому Пугачу с парой ближников. Атаман тогда решил в Петербург перебираться, дескать, хватит по лесам мудья морозить. А Луке что? Всё едино, в столицу так в столицу. Сразу по приезде решили дела слегка поправить — казна-то вместе с ватагой сгинула, да и поиздержались в дороге. Пугач предложил план, с которым все согласились, надобно было родичей какого-нибудь дворянина знатного да богатого подхватить, да опосля выкуп истребовать. Всем хорош был план. Подвело незнание местных реалий.
Нет, попервой всё как должно складывалось. И карету они прихватили с гербами на дверцах, и похищенные нетрудными оказались — жёнка с двумя дитями. Только дальше всё наперекосяк пошло.
Барыня держалась гордо и в глаза смотрела прямо, хотя и было видно, что ей страшно до дрожи, особливо, когда труп кучера Евсей за ногу из амбара выволок. Но про выкуп, выслушав, лишь головой согласно кивнула и письмо начертать изволила. Беда пришла позже, когда на вопрос, куда его доставить, ответила, что в особняк князя Темникова Игоря Алексеевича, поскольку она является его женой, а детишки его отпрысками соответственно. Луке эта фамилия ничего не сказала, а вот Пугач взбледнул слегка.
— Беда-а-а, — протянул он, почёсывая щёку, — а не тот ли это Темников, что в «тайной канцелярии» служит? — и получив ответ, что таки да, тот самый, снова повторил, — Беда. На недоумённый взгляд подельников, Петька пояснил, что денег они никаких не получат, а даже если получат, то воспользоваться ими не успеют, поскольку князь их быстро найдёт и под землю живьём определит — очень уж репутация у Темникова жуткая.
На закономерный вопрос, что же теперь делать, на Луку внимательно глянул да и озвучил решение, — кончать с ними надо. С Темниковыми. А опосля амбар этот вместе с телами сжечь, и всё, мы не при делах. Не было нас здесь, и кто родню князя упокоил нам неведомо. «Займись, Варнак, — распорядился он, — тебе же любо дворянской кровушки отведать».
Ну да, Варнак скоро год как это прозвище прицепилось, хоть он и не топтал каторгу. Лука уж и не помнил, как его раньше кликали. Да он и весь этот год толком не заметил — всё в пелене красной пролетело.
Лука молча кивнул и к Темниковым повернулся. Княгиня так и стояла, гордо выпрямившись, только губы чуть подрагивали, мальчик лет пяти к матери жался, а девочка немного постарше вдруг выпрямилась, явно старшую Темникову копируя. И брата за руку ухватила.
— Не бойся, Саша, — сказала она и на Луку чёрными бусинами зыркнула, — дядя Варнак нас не больно убьёт. Правда ведь?
И вновь полыхнуло алым у Луки в глазах. А когда развиднелось, то не было более ватаги Пугача — все они на утоптанной земле амбара лежали. Только у Евсея ещё ноги подёргивались.
— Вот, как-то так, — криво улыбнулся Варнак, сматывая цепочку кистеня.
— Что дальше? — деланно-равнодушно поинтересовалась княгиня.
— А дальше домой вас отвезу, токмо дорогу обскажите. Так что извольте пожаловать в карету, а я за кучера побуду, — и рассмеялся. Искренне, радостно, удивлённо. Потому что исчезла красная пелена перед взором. Бесследно испарилась. И такое облегчение испытал Лука, казалось, будто вздохни он поглубже — и непременно взлетит.
— Задал ты мне задачу, братец, — задумчиво произнёс князь, — ох и задал.
Разговаривали они в кабинете, куда Луку провели по прибытии в особняк. Игорь Алексеевич сложения был сухопарого (не сказать тощего), но сила в его спокойных и выверенных движениях чувствовалась. Говорил он тихо, каким-то шелестящим голосом, и в глаза смотрел прямо, внимательно, будто пытаясь нечто тайное, за словесной шелухой спрятанное, разглядеть.
А Луке прятать что-либо нужды не было. Он рассказал Темникову всё, как на исповеди.
— В чём же задача, княже? — поинтересовался Лука. — Как в чём, — удивился князь, — в тебе! Вот что с тобой делать прикажешь? Наградить, просто отпустить с миром али на каторгу отправить?
— То воля ваша, — равнодушно отозвался Лука, — хучь казните, хучь взашей гоните. Мне всё едино.
— Угу, — кивнул каким-то своим мыслям Темников, — так ты, стало быть, за местью в Петербург прибыл? А как же — «Отмщение МНЕ и Аз воздам»? — как-то нелепо сыграл он интонацией, цитируя писание.
Лука лишь плечами пожал, мол, так уж вышло. — Ладно, — решил наконец-то Игорь Алексеевич, — ступай. Комнату во флигеле тебе выделят. Сидишь там, наружу только по нужде выходишь, ни с кем не разговариваешь. Понял ли?
