Лука молча кивнул.
Через пять дней к нему в комнату прибежал посыльный от князя. Велел собираться поскорее, дескать, его сиятельство во дворе ждёт, возле кареты. Ждал. И карета была не фамильная с гербами, а какая-то невзрачная, чёрная и с глухими занавесями на окошках. Князь кивнул молча, одним жестом и поприветствовав, и внутрь забираться велев. Сели, поехали, тако же молча. Лука в окошко не выглядывал — не интересно. Остановились у какого-то здания, но не с парадной стороны, со двора заехали. Скорым шагом пару коридоров прошагали, да и вниз спустились в подвалы.
«А казённое-то место, — понял вдруг Лука, — нету в сём дому духа жилого. На службу люд сюда ходит не более». В подвальном коридоре, князь остановился у одной из дверей, крепкой дубовой, но без запоров. Или же они лишь изнутри были — неведомо. Постоял, помялся, будто какое решение принимал, не слишком приятное. А после, взглянув на Луку внимательно, вымолвил веско:
— Одного за трёх плачу. Торговаться не станем.
И дверь от себя толкнул уверенно.
Лука, понятно, следом. Комната удивила: белые стены, белый потолок и запаха свежей извести нет, знать, давно уж окрашено. Но чисто, да. Никакого сора на полу, никаких пятен на стенах. И светло. Окна, понятно, что нет, однако свечей в канделябрах простеньких Лука ажно девять штук насчитал. Да ещё дыба у стены также чистая да ухоженная.
В комнате их ждали — за столом, что справа от двери, мужичонка виду чиновничьего перья чинил да стопки бумаг перекладывал. А на лавке, что у дыбы стояла, господин средних лет в дорогом камзоле расселся. Камзол и кюлоты бирюзовые, башмаки и парик чёрные, забавно выглядело. Господин, надо сказать, в теле, тучный даже, щёки красные, глазки голубые, весёлые.
— Приветствую, господа, — доброжелательно кивнул Темников, — прошу простить — дела задержали.
— Да полноте вам, Игорь Алексеевич, — подскочил с лавки господин, — какие уж извинения.
А нет, понял Лука, не весёлые глазки-то у господина. Испуганные.
— Туда ступай покуда, — указал князь Луке на табурет, прежде им не замеченный, а на вопросительный взгляд писаря пояснил. — Митроха с зубами мается, вот и прислали помощника. Как тебя там, братец? — он пощёлкал пальцами.
— Алёша, — скроив туповатую физиономию, ответил Лука, интуитивно понимая как себя вести потребно.
Писарь кивнул, не проявляя, впрочем, особой заинтересованности.
— Так, Ваше сиятельство, в чём меня виноватят-то? — вновь подал голос господин в бирюзовом.
— Да бросьте, Пётр Андреевич, — отмахнулся князь, — какая там вина. Так, ябеда на вас пришла, да ещё и без подписи. Поговорим вот сейчас, да и разойдёмся по своим делам. Сами же понимать должны — коли есть бумага, должно реагировать как-то. Не нами сие заведено. — тяжко вздохнул Темников.
— Понимаю, — сочувственно покивал Пётр Андреевич, — служба. А что в апартаментах таких беседуем? Али в тайной канцелярии мест иных не нашлось, окромя пытошной?
— Допросной! — обиженно вскинулся писарь.
— Так порядок такой, — ласково пояснил князь, — дела о государственной измене вести в допросной в присутствии писаря и ката, — он поочерёдно кивнул на чиновника и Луку. — Так что давайте поскорее закончим да по своим делам разойдёмся. Приступай, Яша, — это уже писарю, — как бишь там? А, поместный дворянин Лещинский Пётр Андреевич…
Дальше Лука уже не слышал. Он наконец-то понял, для чего его сюда привезли. И что значат слова Темникова про «Отмщение МНЕ…» и «одного за трёх плачу». А ещё он почувствовал, как в уголках глаз красная муть опять собирается.
— А письмо то где? — вырвал его из задумчивости голос князя. — Яша, вот что у тебя за беспорядок с бумагами?!
— Так здесь было, Игорь Алексеевич, — писарь растерянно шарил взглядом по столу, — вот с утра же было.
— То-то же, что было. А теперь где?
— Может, наверху застряло.
— Само застряло? — скептически скривился князь. — Ну пойдём-ка посмотрим, где оно там «застряло». Вы здесь покуда побудьте, Пётр Андреевич, и ты братец, как тебя там.
— Алёша я, — с готовностью подтвердил Лука.
— То-то же, что Алёша. Вот что за день сегодня такой?!
Обернулись они быстро, но когда пришли, Лещинский уже не дышал.
— Это что?! — вытаращился Яша. — Это как это?
Лука недоумённо развёл руками, мол, само вот как-то так вышло.
— Ты, братец, — князь вновь защёлкал пальцами.
— Алёша, — радостно напомнил Лука.
— Господи! Ну вот что за день, сегодня такой?! Ты что с Лещинским сделал, Ирод?
— Так ничего вообще не делал, — затряс головой Лука, — токмо кулаком в пузо для порядку сунул. А он возьми, да и помри.
— Хуже дурака только дурак с инициативой, — тоскливо проговорил Игорь Алексеевич, обращаясь к писарю. — Вот с самого утра всё наперекос. Да ещё сон приснился, будто я на ярмарке у кошек репу покупаю, такая пакость в голову лезет, как знал, что ничего хорошего сегодня не выйдет.
— Ваша правда, — подтвердил Яша, — кошки не к добру снятся. Вот у меня помню… А с этим что делать? — прервался он, кивнув на покойного.
— С этим… — задумался князь. — Значит так — Лещинского отправь к медикусу, скажи, я после подойду, а дурака этого…
