Привычный ход времени нарушило событие, которого, как оказалось, они и ждали все время. Груки принимали пополнение. Рано утром еще до рассвета их с предком подняли и позвали в главное помещение. Там кхрок, до этого лежавший пластом, приподнялся на лапах. Под животом у него все это время скрывались с полторы сотни яиц. Половина из них активно шевелилась, другая подавала лишь незначительные признаки жизни. И все же жизнь в них была. Первый, второй, третий — на свет стали проклевываться маленькие груки. Они были не больше когтя Моа, всего 7–8 сантиметров в длину, тела их были полупрозрачными и слизкими. Вылупившись из яиц они норовили убежать от родителей куда подальше. Вот здесь то и вступали все собравшиеся зрители. Все вместе, груки, Моа, Ксаф, они обступили постамент вокруг и следили за тем, чтобы ни один новорожденной не покинул его пределы. Это было непросто. Маленькие груки быстро учились использовать свои крючкоподобные лапы для ускорения. И все же они справлялись с натиском новорожденных. И это было весело, поскольку напоминало игру. Давно уже Моа так не веселился.
Число нераскрывшихся яиц быстро уменьшалось, и вскоре под брюхом у кхрока ползали десятки маленьких груков. Пять яиц так и не раскрылись. После чего произошло нечто странное. Моа не сразу поверил своим глазам. Отец-грук, будто ледокол, расталкивающий льдины, пробрался к оставшимся яйцам и одним махом проглотил их. Никто никак не отреагировал на это. Никто этому даже не удивился. Казалось, что ничего особенного не произошло.
Предвосхищая его вопрос, Ксаф дал комментарий:
— «Он их не съел, как ты подумал. Он просто подержит их немного у себя, пока шумиха не утихнет. Позже он вернет их обратно матери».
— «Это меняет дело» — Моа успокоился.
Весь многочисленный выводок молодых груков под присмотром родителей и остальных взрослых поместили в просторную отдельную пещеру. Там они должны были расти и созревать, набираться уму разуму. Им туда приносили еду, отец приходил к ним и проводил время вместе с ними. С матерью-кхроком дела обстояли несколько иначе. Она продолжила лежать пластом на постаменте. Ее друг вернул ей невылупившиеся яйца. Так что ее работа по высиживанию продолжалась. Длилось это еще две недели. За это время груки заметно подросли и составляли уже половину от размера взрослых. Они все больше и больше нуждались в еде. Так что все племя груков было занято охотой, чтобы прокормить новые рты. Однако они не выглядели при этом уставшими или сердитыми. Груки работали для всеобщего блага и ожидали с нетерпением, когда последние пять яиц раскроются. Случилось это так же неожиданно для Моа, как и в первый раз.
Все были приятно взволнованы и как будто немного напряжены. Только отца семейства не было нигде видно. Моа не понимал, куда он запропастился и высматривал его в толпе, переживая о том, что отец пропустит такое событие. Но он так и не появлялся. Мать-кхрок, как и в первый раз, приподнялась на лапах, и все смогли увидеть преобразившиеся яйца. Они увеличились в размерах раз в 10 и потемнели. Моа не терпелось посмотреть на новорожденного кхрока. Тот не заставил себя долго ждать. Через плотную упругую оболочку сначала пробилась одна лапа, потом другая. Двигая ими вверх и вниз, он проделал для себя отверстие, через которое смог выбраться. Маленький кхрок был точной копией своей матери в миниатюре. Он так же неуверенно стоял на передних лапах, поддерживая свое округлое серое тело. Все-таки кхроки рождались для покорения воздуха. Для передвижения по льду их тела были неприспособленны.
И вот пятеро кхроков ползали под присмотром у всего племени. Отец их так и не появился. Зато все остальные образовали плотное кольцо вокруг постамента, и каждый из присутствующих груков норовил пробраться поближе. Они так наседали сзади, что вскоре вытеснили Моа и Ксафа из переднего ряда. Моа такое поведение показалось грубым, но проявлять свое недовольство он не стал. Он уже понимал, что не все в чужой культуре является тем, чем кажется на первый взгляд. Что для него было грубостью, то для них нормой и наоборот. Во всяком случае, груков меньше всего в тот момент волновали нормы этикета. Они волнами наваливались на постамент и откатывались назад. Рты их открывались, они издавали странные скрипящие звуки на грани слышимости. Моа обратил внимание на то, что малыши кхроки что-то пытались сказать или говорили. Трудно было понять, учитывая, что он не мог их услышать. Ксаф молчал и не давал никаких пояснений.
