Давление на постамент нарастало, груки напирали интенсивно, продолжая кричать. Никаким другим словом Моа не мог описать те звуки, что они издавали. Это был высокий протяжный крик. Кхроки тем временем пришли в движение и описывали круги по внутреннему радиусу. Продолжалось это несколько минут, как вдруг все крики остановились. Кхроки встали на одном месте, каждый поравнялся с одним из груков. Те же груки, которые остались по сторонам, подались назад и отступили. Выглядели они не то расстроенными, но то разочарованными. Итого пять груков стояли напротив пяти маленьких кхроков. Они общались о чем-то между собой. О чем именно Моа мог только догадываться.
«Они выбрали себе партнеров до конца жизни. Теперь они связаны. Каждый кхрок выбрал себе грука по частоте его голоса. Теперь они смогут общаться друг с другом на больших расстояниях и никогда друг друга не потеряют, пока смерть не разлучит их. Прекрасно. Это прекрасно».
Теперь стало понятно, почему груки так отчаянно пытались пробиться вперед. Каждый из них хотел быть выбранным, хотел получить себе партнера для продолжения рода. Оставшись без пары, они спешили удалиться. Может быть, в следующий раз повезет.
Новое поколение груков и кхроков расло не по дням, а по часам. Всего за месяц груки выросли до размеров взрослых и стали ходить на охоту. Кхроки расли еще быстрее. Они потребляли какое-то невообразимое количество пищи. Все племя работало на их рост в прямом смысле этого слова. Они только и делали, что приносили им еду и убывали снова, чтобы принести добавки. Мать кхроков обучала своих дочерей науке полета. Моа с предком каждый день приходили в главный зал посмотреть на это зрелище. Кроки по очереди поднимались в воздух и старались продержаться налету как можно больше времени. Сначала они часто сталкивались друг с другом и налетали на стены и шлепались о каменный пол. Но, как известно, все приходит с опытом. Постепенно у них стало получаться все лучше и лучше. Груки-партнеры были там, чтобы разделять со своими подругами их «взлеты» и «падения», как бы банально это ни звучало. Они больше не кричали. Рты их открывались, но слышно ничего не было. Между собой они общались на ультразвуковой частоте.
Ксаф, следует отдать ему должное, не терял время даром и придумал способ для Моа понимать речь кхроков. Все дело было в том, как открывалась телесная щель кхроков во время произнесения тех или иных звуков. Понаблюдав за ними некоторое время, Ксаф понял, что каждому звуку соответствует своя форма отверстия меж двух сомкнутых половин. Таким образом, внимательно наблюдая за движением двух половин и их соприкосновениями, можно было читать по «губам», что говорили кхроки. На обучение ушло не так много времени. И вскоре Моа уже отлично понимал, о чем общались кхроки между собой. Как оказалось, кхроки тоже понимали, что говорит Моа и им не требовалось для этого даже смотреть на его говорло. В действительности, глаз у кхроков не было вообще. Ксаф объяснил, что они ориентировались в пространстве при помощи отраженного звука. Это прозвучало невероятно, но Моа, прошедший за последние несколько недель через череду невероятных событий, стал относится к подобным вещам намного проще. Ему стало легче принимать на веру вещи, в которые раньше он ни за что не поверил бы.
Он даже и подумать не мог о том, сколько невероятного еще ожидало его впереди.
— Ты веришь в его слова? «Я буду сражаться там наравне со всеми и, в любой момент отправлюсь к предкам. Так что пост мой освободится в любое время. Но а если я выживу, то сам оставлю свой пост по окончании войны.» — он процитировал недавние слова Роно точной копией его голоса, — Думаешь, он на самом деле будет на передовой и станет рисковать собой, когда у него будет большая армия? Думаешь, он, в самом деле, оставит свой пост после войны?
— Не знаю. Трудно сказать. Я недостаточно хорошо знаю этого Роно. Но у меня нет причин не доверять ему. До сих пор он сдерживал каждое свое обещание. Мы получили свою часть города и живем здесь точно так же, как жили раньше. При этом теперь мы можем больше торговать и обмениваться знаниями с другими поселениями. Разве это не здорово?
— Да, все это очень здорово.… Но подумай, кем ты стал. Раньше ты был членом совета старейшин. Ты мог влиять на жизнь всего поселения. А теперь что? Жалкий приспешник, мнение которого никого не интересует? Пойми, что весь этот выбор названия города и выбор единого правители были тщательно спланированной игрой. Ведь как оно раньше было. Прежде у нас были советы старейшин. Был главный старейшина, но он никогда не принимал решения в одиночку. Решения принимались в составе совета. А теперь у нас появился глава, лидер, правитель. Или ты думаешь что он прежде чем решить что-то будет спрашивать мнение каждого из 263 старейшин? Да на это весь день уйдет. Никто не будет тратить столько времени. Большую часть из нас просто отметут и выкинут, заставят заниматься охотой и сортировкой еды. Вот и вся наша с тобой дальнейшая судьба.
Его собеседник призадумался.
