Весь день я помнила, что собиралась поработать с Ортигом, посмотреть повнимательнее на его движения и поговорить о его родине, но к вечеру (точнее, к ночи) решила, что варвар никуда не убежит, и вообще такие разговоры вести лучше на свежую голову. С утра же мне приспичило заняться расчетами, благо день выдался ясный. Неяркий свет зимнего солнца не мешал разглядеть звёзды, так что я до темноты прыгала по двору с куском угля и морской линейкой, пропустила и обед, и ужин, изрисовала все булыжники, до смерти перепугала слуг — и всё зря. Нет, конечно, отсутствие результата — тоже результат, но я ждала чего-то более существенного.
Ученики, демонстрируя изрядное мужество, наблюдали за моими стараниями с сеновала. Когда сгустившуюся темноту чуть рассеял свет двух малых лун, Иния не выдержала и сбегала за едой. Аппетитное чавканье окончательно убедило меня смириться с неудачей и признать, что чего-то я не понимаю, не знаю или не учитываю.
Завершив поздний ужин, оруженосцы потребовали чаю. Людям сей напиток оказался так же неизвестен, как и боевые искусства. Пили они вино, воду, молоко или настойки из лесных ягод — то же вино, только из другого сырья. Когда слугам случалось заметить мои манипуляции с заваркой, они отворачивались и убегали, на ходу жестикулируя с целью изгнания злых духов. Барон просто не понял, зачем нужен чай, если в нём нет алкоголя. Ученики же пристрастились к новому напитку, то ли в силу молодости, то ли считая это необходимым для постижения искусства.
Устроившись на сене с дымящейся кружкой в руках, я оглядела компанию и решила, что момент для задушевного разговора вполне подходящий.
— Ортиг, вот скажи: что ты собираешься делать весной, когда мы будем драться с твоими сородичами?
— Место ученика — рядом с учителем. — невозмутимо ответил варвар. По его лицу мне не удалось понять, как он относится к подобному допросу.
— Разве ты не хранишь верность своему клану? — рискованный вопрос, но иной формулировки я не нашла.
— У меня нет клана. — последовал спокойный ответ. Интересно, мне каждое слово придётся из него клещами вытаскивать?
— Поэтому ты сбежал?
— Я ушёл. — первый раз в голосе северянина проскользнул намёк на эмоции. — Я сопровождал жреца и видел ритуал. Я не могу считать Спасителя добром. Я сказал жрецу, что думаю, и сказал, что не хочу ему помогать. Он отложил ритуал, ждал, что я… перестану так думать. Но я сказал слово, и сделал так. Я думал, что братья сделают так тоже. Но они сказали: «Спаситель велик, и Он придёт!». Я ждал, что жрец пойдёт к месту ритуала один, и я уйду. Но он ждал. И началась метель. И я ушёл. Я хотел идти к Деве Льда, рассказать ей всё, она знает, что правильно, а что нет. Если она скажет «нет», послушают её, а не жреца. Но я не дошёл. — да, сразу видно, то есть слышно, что язык парень учит недавно. Ладно, основная мысль ясна.
— Значит, братья у тебя всё же есть. — заметила я.
— Уже нет. — лаконично ответил тот.
— Они отреклись от тебя? А мать, отец?
— Нет, таких братьев у меня нет. Я один. Отца убил горный тхар, давно. Мать умерла, когда я учился. Я один.
— Тогда каких братьев ты упомянул?
— Все ученики Девы Льда — братья. — всё, запал кончился. Опять слова надо клещами тянуть!
— Может, расскажешь, что это за Дева Льда и чему она учит?
— Дева Льда — это…. Дева Льда. Холодна, как лёд, и прекрасна, как звезда; она живёт на зелёной вершине и ждёт достойных; им она дарует высшую награду — возможность стать воином. — от волнения Ортиг заговорил правильно и даже поэтично.
— Значит, Дева Льда учит боевым искусствам, и ты прошёл её школу. Это многое объясняет. А теперь, выходит, отрёкся и от братьев, и от сородичей, и от наставницы. Так и подумаешь, не совершила ли я ошибку, согласившись учить тебя? — последний вопрос, разумеется, задавался с провокационной целью. Реакция превзошла все мои ожидания: узкие глаза Ортига распахнулись непривычно широко, и во взгляде, устремлённом на меня, ясно читался страх. Я не сомневалась, что варвар боится не разоблачения или клейма предателя — нет, страх вызван тем, что его обучение боевому искусству может завершиться, так толком и не начавшись.
— Нас ждёт война. Вторжение твоих соплеменников вызвано не жаждой завоеваний, и не желанием грабить и убивать. Нет, за всем этим стоит чья-то воля, но я не понимаю её мотивов и целей. Предположения слишком фантастичны… Извини, Ортиг, но, пока я не узнаю, что погнало тебя в горы, я не смогу тебе доверять.
Иния и Литар сидели, затаив дыхание и не шевелясь. Наверное, боялись, что, вспомнив о существовании оруженосцев, я найду, чем их занять. Аллиэль, полдня наблюдавший за моими попытками вычислить место и время глобального жертвоприношения, тоже ничем не выдавал своего присутствия. Я просто чувствовала, что эльф затаился рядом, и с интересом прислушивается к разговору.
— Я не смогу рассказать всё — не знаю столько слов. — произнёс варвар после долгого раздумья.
— Ничего страшного. — подбодрила я его. — В крайних случаях можешь переходить на свой язык.
