Ромка прочитал правила внутреннего распорядка и мысленно сверил их с теми, которые были в его детском доме. Отличий не нашлось. Он вышел из своего детского дома позапрошлым летом, закончив 10 классов с золотой медалью. Теперь он работал на Кировском заводе и учился на вечернем отделении Технологического института. Маму выпустили полтора года назад. Когда Ромка попал в детский дом, его постоянное чувство тревоги сменилось таким же назойливым чувством вины, которое продолжало поедать его и теперь. Мысленно он делил свою жизнь на «до маминого ареста» и «после». В первой жизни он страстно мечтал работать, стать комсомольцем и переделать маму. Во второй жизни он мечтал только о том, чтобы однажды забыть горькое разочарование, пережитое в первой. Но это у него не получалось. Правда, он еще не пробовал выпивку, потому что даже со своим камнем на душе, он слишком любил и ценил жизнь, чтобы желать ее погубить. Он остался в школе и закончил 10 классов, потому что так ему посоветовали учителя, он пошел на Кировский завод и в Технологический институт, потому что так советовал комсорг. Он все делал на отлично, потому что так было надежнее и безопаснее, он чувствовал с раннего детства, что должен делать все чуть лучше, чем другие, потому что его положение в жизни слишком шатко. Он отличался от других терпением, упорством и трудолюбием. Окружающие считали, что он далеко пойдет. Сам он не считал ничего. Он ждал, когда почувствует твердую почву под ногами.
«Вот где он, куда он мог пропасть, неужели он не понимает, что он мне нужен!» – кричала Ленка на весь детский дом, не найдя Севы ни в столовой, ни в спальне, ни в игровой комнате. Она поднималась и спускалась по другой лестнице в противоположном крыле здания, так как там были все те места, в которых она предполагала его отыскать. А он по-прежнему стоял на первом этаже черного хода рядом с кабинетом директора и зелеными стульями в холе, предназначенными для гостей. Он по-прежнему стоял, вдыхая запах капусты и ковыряя стенку, впервые пытаясь понять свои чувства и определить их словами. Он обнаружил внутри себя радость и грусть, но не смог отделить одного от другого. Он не знал, как можно назвать эту сладко-горькую смесь, но от нее очень хотелось пить. Сева тихонько вышел на улицу и стал жадно есть снег, но это не помогло. Он хотел чего-то непонятного, того, что у него уже есть, но не совсем, и того, чего раньше никогда не было. В конце концов, измученный поисками подходящих слов и чистого снега для утоления своей жажды, Сева решил, что он просто хочет жить. Потом он снова слепил снежный комок и бросил им в стекло гостевого холла на первом этаже, где сидела Ленкина мама. Ромка подошел к окну и увидел тощего долговязого двенадцатилетнего подростка с прилипшими ко лбу жидкими светлыми волосиками и с голубыми глазами, глядящими на него прямо, но робко. Ромка понял, что Ленка ищет именно его, но несколько секунд мальчики смотрели друг на друга, молча знакомясь. Сева подумал, что Ромка действительно парень с плаката, а Ромка подумал, что Сева счастливый человек, но не понял, по какой причине.
«Ах, вот ты где!» – завопила Ленка, увидев Севу за окном, и бросилась к нему в одной школьной форме без пальто. Ромка выбежал за ней, уже на улице схватил ее и понес обратно в детский дом, Сева пошел за ними следом. «Мам, давай возьмем Севу с собой», – заявила Ленка, присаживаясь перед мамой на корточки и заглядывая ей в глаза. Сева испугался от неожиданности такого поворота и хотел что-то возразить, но не успел. «Нет», – аккуратно отрезал Ромка. «Пока мы только едем к маме на два выходных дня, – добавил он – а дальше – время покажет». «И Сева – не кутенок», – проговорила тихо и задумчиво мама, но это слышала только Ленка. «Время покажет, – повторял про себя Сева серьезную взрослую фразу – время покажет»…
Поселок Мартышкино от Ленинграда отделял час пути на электричке. В пустынном, но теплом вагоне Ленка устроилась у окна спиной по направлению движения, Ромка сел рядом с ней, а мама – напротив. Мама была в своем старом пальто с потертым лисьим воротником и в новом белом пуховом платке, который она спустила с волос, как всегда делала раньше в метро или в автобусе. Ленка смотрела на нее счастливая и восторженная.
– Мам, у тебя красивый платок, как кружево.
– Это Ромочка мне подарил. Хочешь, отдам тебе?
– Подарки не отдают.
