Мама сняла пальто, стряхнула с него мокрый снег и аккуратно положила рядом с собой, потом расправила платок на плечах и рассыпала по нему волосы, освободив их от железных шпилек. Она улыбалась, и взгляд ее уже не был таким испуганным, как в детском доме. Облокотившись на колени, она взяла болтающиеся на резинках Ленкины варежки в свои ладони и проговорила, внимательно их рассматривая и очищая от катышков и ледяных комочков: «Ну, расскажи, как ты живешь?» Ленка сидела в той же позе, что и мама, но мама смотрела вниз, а Ленка – в мамину макушку. «Я живу хорошо, – медленно и плавно проговорила она, словно бы макушке было трудно понимать человеческую речь, – а ты?» «И я тоже», – ответила макушка, немного помедлив, а потом рассмеялась. Ленка тоже рассмеялась, потому что всегда любила, когда люди веселятся. Только Ромка не находил ничего смешного ни в словах, ни в интонациях, и сидел молча.
– Хороший мальчик этот Сева? – спросил он, когда мама с сестрой перестали смеяться.
– Неплохой. Он был очень несчастным, но потом полюбил меня и оживился, – Ленка хитро взглянула на Ромку, а мама тихо произнесла: «Ого!»
– А что «ого!»? Он на год старше меня!
– Ну, тогда ясно! – мама снова рассмеялась.
– Не веришь?
– Во что?
– В то, что он на год старше меня?
– Верю.
– А в то, что он меня любит?
– Верю. А ты его?
– Хочу – «да», хочу – «нет».
– Ах, вот ты какая?!
– Какая?
– Прямо Кармен!
– Какая еще Кармен?
– Та, та-ти, та-ти-та-ти-та-та-т-та – Мама тихо запела нежную, вкрадчивую мелодию, дирижируя себе Ленкиными варежками. Потом она опустила в варежки свое лицо и замолчала. Ленка посмотрела на брата.
– Мне понравился этот мальчик, – просто и серьезно сказал Ромка – у него кто-то есть?
– Нет.
– Тогда не бросай его.
– Ладно.
Мама распрямилась, отпустила варежки, сложила руки на груди и стала смотреть в окно. «И опять она сделалась похожей на бедную собачку!» – подумала Ленка. За окном по-прежнему летел снег, ложился на землю и таял.
– А где наши «голубоглазые ангелочки»? – вдруг вспомнила Ленка про близнецов, с удовольствием прокручивая в своей памяти сегодняшнее возвращение с Севой из школы.
– Дома, – проговорила мама, продолжая смотреть в окно.
– Лен, – Ромка пересел на край маминой скамейки и смотрел теперь Ленке прямо в глаза – их взяла тетя Люся, они теперь ее дети, а мама лишена родительских прав, поэтому она не может забрать тебя из детского дома насовсем. Я тоже пока не могу, потому что только учусь и мало зарабатываю…
Ленка постепенно все больше округляла глаза и втягивала в себя губы, делая клоунскую рожицу. Мама взглянула на нее и опять рассмеялась.
– Я ничего не понимаю с вами, бабами! – горько воскликнул Ромка, но тут же осекся, заметив, как странно и заинтересованно посмотрела на него «баба», сидящая через проход.
Тетя Люся хотела и пыталась вернуть домой всех детей, но Ромка имел право отказаться от ее опекунства, которым и воспользовался. Ленку же ей настоятельно рекомендовали «не беспокоить», потому что она нуждалась в особом лечении, и с ней «можно было так замучиться, что обо всем пожалеть, а новой мамаше дай бог с двумя здоровыми справиться, и того за глаза». Тетя Люся сомневалась, колебалась, думала, но, в конце концов, дядя Стася сказал свое слово за более осторожное решение, и Ленка осталась в Мартышкино. Близнецы же вернулись в свою комнату спустя три месяца после того, как покинули ее в сопровождении трех миловидных женщин. За эти три месяца они встретили новый год, получили подарки от деда Мороза и Снегурочки, провели веселые каникулы, и уже привыкли к новому окружению и новой жизни.
