— Мам, — в комнату матери Алиса зашла уже поздним вечером. Только тогда, когда заставила Ромку собрать учебники на завтра и улечься спать. — Мам, давай попробуем сесть, — решительно сказала она с порога.
И женщина на кровати сразу капризно скуксила лицо.
Временами Алисе казалось, что она насильник в доме. Мучает Ромку уроками и воспитанием, мучает мать упражнениями. И тогда приходилось напоминать себе, что все это надо, — и заставлять уже себя.
— Ты же сама все знаешь, — не позволяя себе жалости, беспощадно сказала девушка, решительно направляясь к кровати. — Сейчас поднимем подушку, и ты будешь садиться. А я — только помогать.
— Господи, Алиса, не мучай меня, — жалобно и просительно хныкала мать. Руки ее дрожали, когда она пыталась приподняться. Вены на шее вздулись.
— Надо, — жестко бросила девушка, поддерживая мать со спины. Только одной рукой, чтобы той было тяжелее. У нее уже несколько раз появлялись пролежни, их лечили, смазывали. Они заживали, а потом появлялись снова.
— Али-иса, я не хочу. Не заставляй меня, — из глаз матери покатились слезы. Даже здоровую ногу она светила с кровати с трудом. Второй, высохшей, почти не владела.
— Помогай себе сама, — Алиса убрала руки.
— У тебя нет жалости! Ты изверг! Ты хочешь родную мать извести. Я тебе мешаю! Хочешь гулять, хочешь мужиков водить. Инвалидка тебе помешала!
— Я знаю, что больно. Но надо садиться. Через месяц будем вставать. Тебе надо встать на ноги, нельзя лежать всю жизнь.
Сердце у Алисы колотилось, и зубы стучали. Но она уже начала привыкать, обрастать толстой кожей. Если каждый раз рыдать будут обе — дело не сдвинется с мертвой точки. А жалеть нельзя.
— Сидишь? — беспокойно спросила она мать, боясь убрать поддерживающую руку.
— Уйди, убирайся! Ты тварь, а не дочь! — с ненавистью крикнула мать. Упираясь трясущимися руками в матрац, с трудом поддерживая тело в вертикальном положении.
— Ладно, — вздохнула Алиса, убирая руки. Та сидела сама, — я принесу тебе чаю. Ты выпьешь сидя, а потом ляжем.
Быстрыми ловкими движениями взбила подушку и расправила простынь за материной спиной. И тут почувствовала запах.
— Ма-ма.
Женщина злобно и ненавидяще отвернулась.
— Мама, господи, — простонала Алиса, — ну что ты делаешь, а? — ей самой вдруг захотелось кричать от беспомощности. — Ну ты же взрослый человек! — вскинула она руки. — Зачем? За что? Ты ведешь себя как старуха в маразме! Чего добиваешься? Объясни мне, чего ты добиваешься?
Но та только зло плакала и молчала. Плакала и молчала.
Еще полчаса ушло на то, чтобы уложить мать, подмыть, сменить испачканное белье, проветрить комнату.
С туалетом давно не было проблем, та делала это нарочно. Назло. Будто была вина Алисы в том, что вчера молодая женщина вдруг оказалась на положении инвалида, разом превратившись в беспомощную старуху.
В прошлом году, в сентябре, мать отвела Ромку в первый класс. А через неделю уже была в реанимации. В школе все жалели и ее, и Алису. Соседи жалели, врачи жалели. Только толку было от той жалости?
— Ладно, мам, — вздохнула девушка, — спокойной ночи.
Иногда после таких сцен мать вдруг принималась плакать и просить прощения. Обнимала Алису, каялась, лила слезы. Иногда нет. Сегодня Алиса рада была, что мать просто плачет, отвернувшись к стене.
Сегодня у Алисы были силы только на то, чтобы уже в постели открыть книгу и сквозь сонную поволоку закрывающихся глаз немного почитать:
«— А не пролечу ли я всю землю насквозь? Вот будет смешно! Вылезаю — а люди вниз головой! Как их там зовут?.. Антипатии, кажется…
В глубине души она порадовалась, что в этот миг ее никто не слышит, потому что слово это звучало как-то не так.
— Придется мне у них спросить, как называется их страна. «Простите, сударыня, где я? В Австралии или в Новой Зеландии?»…[1]
[1] Л. Кэрролл «Алиса в Стране Чудес».
— М-м-м… — глухой надрывный стон нарушил ночную тишину.
Алиса беспокойно шевельнулась во сне — повернулась на другой бок. Из ее безвольной руки выскользнула книга. Раскрылась на лету, ударилась углом в ворс ковра.
И одновременно с глухим звуком падения раздался второй стон:
— А-а…л-и-и…
Из материной комнаты.
Алиса, мгновенно лишившись сна, подскочила на кровати. Сердце ее гулко испуганно забилось. Она на секунду замерла, еще не понимая, что ее разбудило.
И тут же услышала:
— М-м-м…а-а…
Вскочила, уронив одеяло на пол, бегом кинулась в спальню. Так и оставив на полу раскрытую книгу с детскими иллюстрациями.
— Мама! Мама, ты чего? — на бегу включила она свет, зажмурилась, проморгалась и, едва ворочая языком от страха, выдавила: — Мамочка, тебе плохо?
Когда у той случился первый удар — Алиса этого не видела. Мать упала на работе — туда и вызвали скорую. Поэтому сейчас ее охватил ступор — ноги стали вялыми и бездвижными, в ладонях почувствовалась противная пугающая слабость. В первые мгновения ей даже показалось, что это дурной сон — она спит, лежа в кровати, а не стоит, держась за косяк.
