И вот торжественное шествие возглавила теперь прелестная фея Ятимоутта: десять сильных рук распахивали дверь за дверью — и так, минуя пышные залы, уютные гроты, просторные галереи, все двигались вперед к заветной цели. Когда же наконец процессия достигла сверкающих чертогов из хрусталя, навстречу вышла фея Иоханамейтта и с должным тщанием омыла царственные ноги Эйндакоуммы благовонной влагой из хрустальной чаши, украшенной редкими камнями, в которой искусно были смешаны нектар чимпаки, сандала и душистого поуннье.
Тем временем почтенная няня Ганатири заботливо готовила удобные сиденья, где долгожданные пришельцы могли бы все расположиться. Сначала на переливчатый, как радуга, чуть матовый, словно подернутый легкой дымкой, бархат, благоухающий пыльцою мьиззутаки, положили мягкую подушку, расшитую танцующими кейннарами, а сверху застелили ее тонким золотистым бархатом. Это было место для царевича Эйндакоуммы. Потом уже вокруг него аккуратно разостлали несметной ценности ковер с причудливым рисунком в виде лабиринта — точь-в-точь такого же, как в заповедном гроте Рубиновых чертогов, — украшенный бордюром из девяти камней. Все это искрилось, переливалось и пестрело. Здесь и рассадили многочисленную свиту юного государя.
Когда царевич соизволил воссесть на приготовленное ему место, феи Падуматейнги и Ятимоутта с тысячью прислужниц смиренно опустились у ног могущественного гостя и принялись, как подобает царедворцам, любезно развлекать властителя беседой.
— О государь, — воскликнула с почтительным восторгом Падуматейнги, — все обитательницы Рубинового дворца, ваши верные и преданные слуги, пребывают в смятении и тревоге, точно первые жители земли!
— Мы со вниманием и радостью выслушаем любезные речи прелестных хранительниц Рубиновых чертогов! — благосклонно отвечал Эйндакоумма и сразу же спросил: — В чем же причина смятения и тревог? И о каких заботах первых жителей земли вы вспомнили теперь?
— Давным-давно, когда земля еще только появилась, на ней царила тьма. Все люди и прочие живые существа, не ведая покоя, печалились, томились и стенали, моля о свете. А когда владыка неба внял просьбам обитателей земли и в должный срок на небосклоне показались царь Солнце, государыня Луна и их бесчисленная свита из ярких звезд, когда кругом все осветилось и засияло, люди, звери, птицы и цветы возрадовались свету и забыли о своих тревогах... Так и у нас теперь, в Рубиновом дворце... На днях был замечен знак, предсказавший, что государь изволит направить свой путь на Гору Ароматов: в тот день на главной балюстраде Рубинового дворца у Драгоценных ворот, где хитроумно изображена божественная роща в тени скалы, вдруг ожила резная фигурка ворона, сидевшего в причудливом изгибе хвоста небесного слона Эйявуна, — искусную резьбу наш государь уж, наверное, заметил на парадной лестнице дворца? Вещий ворон неожиданно повернулся в сторону Хрустального покоя, где находится опочивальня царевны, и прокричал пронзительно и громко. Услышав чудный глас и разгадав предвестие, мы все решили, что грядет великое событие: могущественный повелитель и впрямь изволит направить свои золотые стопы в заповедный Рубиновый дворец. К тому же эту радостную новость нам поведал и благородный господин Пинняхата. Предсказанное небом теперь уже неминуемо должно свершиться — две царственные жизни соединятся в счастье и любви. О том, что срок желанной встречи близок, нас извещают сами наты. Точно эхо при раскатах грома, распространилась эта весть по всем покоям нашего дворца. И не было предела нашему восторгу: ведь мы воочию узрим счастливое свидание двух царственных особ, соединенных небесами. Взволнованные долгим ожиданием, мы все, точно стародавние обитатели земли, в смятении и тревоге надеемся на благостный исход, как наши предки — на избавление от тьмы! Лишь об этом я посмела упомянуть, мой государь!
Так почтительно и витиевато изъяснялась с царевичем хитроумная фея Падуматейнги.
