— Я не пойду с тобой, — вместо этого сказала девушка и развернулась, чтобы уйти, но не успела даже шагнуть, как почувствовала, что её снова обняли. Не только руками, но и хвостами, так, что она оказалась в огромном пушистом коконе.
— Набралась от этого мерзкого проводника самовольства! — Прошептала мать на ухо. — Ничего. Я знаю, что для тебя лучше. Придётся идти сложным путём.
Алиса вдруг почувствовала какой-то очень резкий и совсем неприятный запах, а потом потеряла сознание.
Очнувшись, девушка долго не могла вспомнить, что произошло, и на каком свете находится. Вокруг земляные стены, из которых кое-где торчат корни. Нос забивает влажный запах земли с лёгкой ноткой гнили, но даже сквозь него Алиса чувствует тонкий аромат каких-то заморских специй. Если бы не обстановка, он бы ей даже понравился, но сейчас и здесь он казался слишком чуждым. Здесь такого запаха не должно быть. Алиса звонко чихнула и только теперь сообразила, что находится в лисьей форме.
«Когда это я перекинулась?» — мысли текли тягуче, как капли смолы по сосновой ветке. — «Это, получается, я в норе!»
Алиса завозилась, пытаясь встать. Тело слушалось плохо, в лапы кололи тысячи крохотных иголок. Это было странно и непривычно — лисье тело никогда не затекает, да и слабость в нём случается только от долгого голода или после боя. На подрагивающих ногах Алиса выбралась из норы, и увидела неподалёку, на опушке, роскошную, девятихвостую лисицу. И всё вспомнила.
Лисица стояла в тени закатного леса, шерсть на её пушистых хвостах шевелил ветер. Алиса не раздумывая ни секунды побежала в противоположную сторону. Она старалась — так старалась! — красться тихо и незаметно, но лапы слушались плохо, хвосты волочились за ней, задевая каждую веточку. Через мгновения она почувствовала за спиной мягкие шаги. Вперёд выбежала мама и чуть оскалила клыки. А потом перекинулась в человека, приглашая Алису сделать то же самое.
Алиса поняла, что бежать бесполезно, а потому не стала упрямиться. Тело тут же замёрзло от холодного ветерка, девушка поёжилась.
— Хороша, — сказала мама, как только Алиса встала. — Грудь небольшая, но прекрасной, изысканной формы, бёдра широкие, талия узкая… жаль, что не девственница. Это было очень недальновидно с твоей стороны, дочка. Но ничего страшного. Думаю, мы без труда обманем моего знакомого. Мужчины такие доверчивые!
— Тебе совсем меня не жаль? — спросила Алиса. — Ты ведь собираешься продать собственную дочь!
— Ой, ну зачем этот драматизм? — фыркнула Кумико. — Продать… всего лишь сдать в аренду. Ты же не думаешь, что это надолго? Через сто лет ты его уже забудешь. Этот мандарин — человеческой расы, они недолго живут. Конечно, после него мне, возможно, потребуется ещё кое-какая помощь, но я решительно не понимаю, отчего ты так возмущаешься? Я твоя мать, я дала тебе жизнь. Конечно, я имею право тобой распоряжаться, разве нет?
— А твоя мать тоже так тобой распоряжалась?
— Мою мать убили охотники, — фыркнула Кумико. — Не пытайся меня разжалобить, девочка. Ты слишком молода и слишком глупа, чтобы знать, что для тебя лучше. Тебя ждут путешествия. Ты увидишь удивительные места. О, я даже завидую тому, сколько всего нового тебе предстоит увидеть! Я научу тебя быть настоящей кицунэ — той, кто не связывает себя никакими привязанностями. Той, кто всегда берёт то, что она хочет. Ты будешь жить в восхитительных, величественных дворцах. Ты будешь кружить головы тем, кто считает себя сильными мира сего. Глупцы! Со временем они будут пресмыкаться у твоих ног, умоляя, чтобы ты лишь коснулась их лиц своей прекрасной ножкой. Если ты пожелаешь, тебя будут вожделеть даже императоры!
— А я не хочу, чтобы меня вожделели императоры, — сказала Алиса.
— Я же говорю, ты ещё глупа. Это от молодости. Пройдёт. Пойдём, нам пора идти. Тут совсем недалеко моя захоронка, там мы найдём одежду и вещи. Фигуры у нас похожи, на первое время будет достаточно. Дальше отправимся в человечьей форме.
— Я всё равно сбегу, — сказала Алиса. — Ты не сможешь меня удержать.
— О, ещё как смогу. Не упрямься, девочка. Тебе меня не перехитрить, у нас разные весовые категории. Лисёнок не сможет обмануть взрослую лису.
Алиса ничего не ответила. Как же она корила себя за то, что поддалась чувствам и побежала на встречу с матерью. Ведь Валера чувствовал, что не стоит этого делать, предупреждал её! Она не поверила. Слишком долго она воображала себе, что мама — хорошая, мама её любит, а не приходит только потому, что не может. Образ, нарисованный в воображении, полностью заместил реальность.
«Я сама расставила для себя эту ловушку… но как же это горько! Неужели я настолько ничтожная, что меня даже собственная мать не может любить?»
Последняя мысль оказалась самой болезненной. В пору опустить руки и сдаться. Вот только Алиса была слишком упряма для такого.
«Я не сдалась, когда жила среди яломиште. Мне всё время говорили, какая я ничтожная и бесполезная, как я всем мешаю. Много лет. Так что ничего сейчас не изменилось. И ни к каким мандаринам я не хочу!»
