— А потом, — продолжила она, — я вдруг почувствовала злость. Такую сильную, такую… Неконтролируемую. Я никогда не испытывала такого прежде, и никогда потом. Только что я была готова броситься ему в объятья, а в следующий миг уже рвалась к нему, чтобы убить.
— И как, убила? — спросил Арпад.
Нора отрицательно покачала головой.
— Отец не позволял мне брать в руки оружие и сражаться. И я не стала. Я попыталась забрать брата и убежать, но он… Он так и не пришел в себя. Я не знаю почему.
— А твой отец? — мягко спросила Агата.
— Он сначала тоже был под их властью, а потом, когда я закричала… Будто очнулся. И другие люди тоже, но не все. Около тридцати человек смогли уйти в тот день. Мы бросили вещи, взяли только то, что успели прихватить. У отца были взрывные заряды, мы пересекли одну из застывших лавовых рек и разворотили корку, чтобы гемофилы не могли за нами последовать. Это задержало их, но ненадолго. Они обошли развороченный участок, трещины разошлись всего на несколько миль. Мы хоть и старались уйти за эти дни как можно дальше, кровососы нашли нас. Мы как раз успели приблизиться к юго-восточному хребту… Там мы услышали стон земли, и поняли, что назревает извержение. Старшие сделали расчёт и поняли, что это будет один или несколько из Клыкастой Гряды. Мы решили использовать это в свою пользу: наши мужчины спровоцировали извержение Мелкого Хитрюги, и мы попытались спрятаться в дыму и тумане. Но извержение получилось слишком сильным. Лава была необычайно жидкой и текла с большой скоростью… Некоторые сгорели заживо, многие получили ожоги, — Нора приподняла брючину и продемонстрировала лодыжку, покрытую широким уродливым шрамом. — Кое-кто просто задохнулся. Гемофилы отступили, но опять ненадолго. В один день отец велел мне взять припасы и тайком ото всех уходить в пустыню, так далеко, как я смогу. Он обещал найти меня при первой же возможности. Больше я никого из племени не видела.
В комнате ненадолго повисла тишина. Арпад пытался осознать, что он сейчас услышал. Он шёл на задание, чтобы защитить права законопослушных гемофилов Игараси, но теперь не был так уж уверен в том, кто действительно нуждается в защите. Умом он понимал, что не должен так просто верить монстру, которого обвиняют в преступлении — любой на её месте выдумал бы слезливую историю, которая бы оправдала любые поступки. В то же время Арпад прекрасно осознавал, что субъективен. Ещё со времен кровавой десятилетки, когда он потерял всю свою семью и всех друзей, кроме Агаты, само слово «гемофил» было для него синонимом слова «враг». И всё равно он верил этой девчонке. Сам ещё не понимал почему, но верил.
— Тебе известно, кем были эти кровососы? Они говорили, откуда они, может, называли клан или имена?
Нора отрицательно покачала головой.
— Они с нами не разговаривали, кроме того, единственного раза, когда пришли к нам на Плешивый Горб. Один из наших людей узнал их главную, Йерне…
— Месарош? — ошарашено перебила Агата и во все глаза уставилась на Арпада, словно он понимал больше, чем она. — Быть не может, они всегда сотрудничают с протекторатом!
— Может, — коротко сказал Арпад и сжал зубы, чтобы не ляпнуть лишнего. Что ж, это многое объясняло. То, как Йерне неохотно отвечала на вопросы, то, что она ничего не сказала о «Чудовище Цеплин» ни охотникам, ни Тои… исчезновение Мато. Эта, последняя смерть на совести Йерне, теперь он был почти уверен.
Он поймал на себе выжидающие взгляды Норы и Агаты, которые надеялись, что он что-то объяснит. Но он лишь отрицательно покачал головой. Он субъективен и может ошибаться, решение должна принимать счетовод, и только она.
Поняв, что от друга развёрнутых комментариев не скоро дождётся, Агата снова спросила, обращаясь к Норе:
— Ты думаешь, больше никто из племени не сумел выжить?
Та грустно пожала плечами.
— Позже я нашла несколько иссушенных тел. Среди них был мой отец и две женщины из тех, кого я оставила.
— Что произошло с твоим братом? — спросил Арпад.
— Он остался на Плешивом Горбу, я упустила его, а отец не смог найти в толпе… Я пыталась встряхнуть его, пока мы были вместе, но он не приходил в себя. Чем бы ни был этот гипноз, он оказался сильнее.
— Это не твоя вина, — снова сказала Агата. — И не его. Люди крайне редко могут сопротивляться влиянию гемофилов. И если он не взял под контроль их обаяние при первом "контакте", то не совладает уже никогда.
— Часто способность к сопротивлению является следствием того, что в человеке есть ген перевертыша, — заметил Арпад, и на миг он задумался о Фирмине — интересно, как там у них дела? Добрались уже до дракона? Ох, если бы только они знали, что на самом деле скрывала эта Чудо-Нора! — У вас в племени были оборотни?
Девушка озадаченно пожала плечами.
— Говорили, что дед Агат мог обращаться в ворона. Но я думаю, что это неправда.
— Правильно думаешь, — сказал Арпад. — Невозможно превратиться в существо, настолько более лёгкое. Хотя… Это мог быть очень большой ворон.
Нора невесело усмехнулась, чисто из вежливости. Ей явно было тяжело вспоминать события четырёхлетней давности, но это было необходимо.
