Разочарованно вздохнув, Брут потерял интерес к происходящему и, достав из заплечной сумочки что-то съестное, закинул в рот и захрустел, пока остальные были заняты проверкой артефакта под радостные и удивлённые возгласы женской половины дома.
…
Первый день, пролетевший незаметно, прошёл в тёплой и радостной обстановке, которой, как оказалось, довольно сильно не хватало парням. Даже енот на время притих и не творил своей обычной дичи, вовсю наслаждаясь временем, проведённым в играх с Вилтани. Между тем юноши помогали по хозяйству, рассказывали о своих приключениях, делились дальнейшими планами и просто отдыхали душой. Таким образом минула неделя, а на вечер восьмого дня все собрались на прощальный ужин, во время которого Зефир решил рассказать о том, как продвигаются заработки на дом.
— В общем, мы пока не ходили на этот подпольный рынок, но, судя по всему, с золотых шариков из статуэтки и добытых энергетических оснований мы сможем выручить монет восемьсот. Из них семьдесят процентов делим на троих, а тридцать отложим на дом, что будет составлять, — молодой человек ненадолго задумался, — примерно двести сорок монет. И это ещё не считая артефактов.
— Сколько ты говорил, в Перекрёстке нормальное жильё стоит? От двух-трёх тысяч золотых? — отложив ложку на стол, поинтересовалась Варна. — А у вас немногим больше двухсот серебряных. Даже если вы не будете выделять себе долю и сразу всё пустите на дом, то это мелочь по сравнению с требуемой суммой. Может, ну его?
Лиса поддержала наставницу решительным кивком, а Зефир тем временем поспешил развеять недопонимание:
— Э-м, не серебряных, а золотых. У нас на руках будет двести сорок золотых монет, которые мы пустим на дом.
Выражение лиц обеих девушек и Хагга стало очень потешным, особенно учитывая, что Брут получал равную со всеми долю и становился самым зажиточным енотом во всем мире. А Мелисса ещё и тихо пробурчала:
— Весь наш бюджет в те времена, когда мы жили в Кремине, составлял триста золотых…
— Видите, не всё так плохо, и, наверное, через годик, если нам также будет везти, то мы все вместе переедем в Перекрёсток, — тон Зефира специально был максимально жизнерадостным, чтобы собеседницы не так сильно волновались за них.
— Если будет везти, — не разделяла его оптимизма блондинка. — А с учётом рассказанных вами историй, уж извини, но я удивлена, что никто из вас не погиб или покалечился.
— Ладно, давайте не будем об этом, — решила сменить тему Лиса. — Вот вы рассказывали о странной статуэтке козы, из которой сыпались золотые катушки. Она больше не неслась? Это ж бесконечный запас золота, на который можно купить всё, что угодно!
— К сожалению, нет, — развёл руками приунывший Леопольд, который, наверное, больше всех страдал из-за отсутствия халявного и неисчерпаемого золотишка. — Зато рожок для кормления заполняется своим жутким пойлом примерно за половину недели. Если мы найдём какого-нибудь непривередливого и богатого алкоголика, то озолотимся.
Командир, да и остальные домочадцы в этот момент скептично посмотрели на размечтавшегося товарища, но говорить ничего не стали.
Меж тем ночь вступила в свои права, и все разошлись спать, а с утра трио, плотно позавтракав стряпнёй Варны, собралось у ворот, куда их вышли провожать остальные.
Прощание вышло немного слезливым, в основном из-за Вилтани, которая подолгу не отпускала из объятий парней и в особенности мохнатого, хлюпая носиком. Но в итоге вмешалась Лиса и забрала девочку от енота, впервые в жизни стоявшего как столб и беспомощно оглядывающегося по сторонам.
— Смотрите, не помрите мне там! — крикнула Варна в спины удаляющихся товарищей, на что Зефир развернулся на ходу и махнул рукой, а затем, посадив Брута на плечо, ускорился, оставляя за собой столб дорожной пыли.
…
Пять дней спустя отряд входил в ворота города. По пути они успели проверить парную доску, через которую им писали Вилтани и Лиса, и оказалось, что связь на расстоянии работала без проблем. Конечно, оставался финальный тест непосредственно из таверны, но командир уже не сомневался, что он закончится успехом.
Между тем район искателей встретил товарищей в своей излюбленной манере — звериной дракой, происходившей прямо на одной из улиц под улюлюканье зевак. И звериной она была не из-за жестокости, которая, конечно же, там тоже присутствовала, а потому что в битве на когтях и зубах сошлись когда-то виденный парнями прямоходящий кот с жёлтой шерстью и такой же прямоходящий серый волк.
Что они там не поделили, было непонятно: может, помеченную территорию или самку, да и, в общем-то, не особенно интересно. Но на само сражение молодые люди посмотрели. По его итогу волк с располосованной мордой вышел победителем и загнал кота, потерявшего несколько клоков шерсти и целостность одежды, на крышу ближайшего здания, откуда проигравший заковыристо матерился под смешки зрителей.
