— Э-ден! — чем вызвала у парня широкую улыбку.
Сидеть в убежище молодому человеку нужно было как минимум весь день, пока Зефир и Леопольд возвращаются обратно в подворье, поэтому Эден, чтобы чем-то себя занять, направился к складу без какой-то особой на то причины.
Подойдя поближе, он окинул взглядом ящики и остановился на стреломете, прислонённом к одному из них. Чудовищный алхимик не так давно поинтересовался, зачем парням нужен этот монструозный проклятый артефакт, и каково же было удивление юноши, когда он узнал, что Леопольд носил его на спине в Выдохе.
Рассказ подогрел закономерный интерес Эдена к экзотическому оружию, однако его не раз предупреждали не трогать эту штуку и даже не приближаться к ней, если он не хотел стать одержимым. И чудовищный алхимик, в общем-то, не собирался рисковать. Однако стреломет имел на этот счёт своё мнение и с момента появления парня в пещере активно влиял на него, заставляя испытывать сильное желание шмальнуть из себя.
В какой-то момент внушение набрало критическую массу, и Эден, словно в трансе, потянул руку к артефакту. До заветного спускового крючка оставалось всего пару сантиметров, когда кто-то прошёлся мокрой тряпкой ему по лицу. Наваждение мигом спало, а парень, вытерев рукавом слюни, благодарно посмотрел на Лакомку, взволнованно следившую за ним со стены, и с чувством произнёс:
— Спасибо!
Потеря контроля напугала юношу до мокрых штанов, и он решил как можно быстрее покинуть склад. Однако, пока он поворачивался, боковым зрением заметил что-то странное на доске в деревянной рамке из непонятного белого материала, прислонённой к одному из ящиков.
Чудовищный алхимик видел эту штуку в прошлый раз, и она не вызвала у него никакого интереса. Но сейчас его внимание привлекла не сама доска, а отпечаток ладони, внезапно появившийся на ней, будто кто-то опёрся окрашенной в чёрный рукой. Заинтересовавшись, молодой человек оказался рядом, а на белом покрытии тем временем, прямо под отпечатком, начал появляться рваный текст, как будто бы написанный пальцем, обмазанным в той же краске:
«Это Варна»
«На нас напали»
«Не возвращайтесь. Их сотни»
Эден прекрасно знал, кто такая Варна. И понять, что она и остальные, включая Лису, попали в беду — причем очень серьезную, — не составило труда. Вот только что в этой ситуации делать, молодой человек вообще не представлял. Связи-то у него с внешним миром не было от слова совсем.
Чудовищный алхимик растерянно обернулся к Лакомке, но та лишь вопросительно чирикнула, не особо понимая, что происходит.
Реакция хранителя места заставила молодого чудовищного алхимика собраться. Он глубоко вздохнул, успокоился и задумался. Нужно было как-то донести до Лакомки, что ему необходимо вернуться в реальный мир, но никаких идей, как это сделать, на ум, как назло, не приходило.
Более того, у Эдена не было никакой уверенности, что такое перемещение вообще сработает. А если и сработает — не убьёт ли его? Ведь диск сейчас находился у Зефира в сумке, среди прочих вещей.
Юноша не был героем и уж тем более — бесстрашным, как командир. Тем не менее, Лиса ему очень понравилась, и знать, что он
Минут через десять безуспешных попыток та наконец поняла, чего от неё хотят, и широко раскрыла рот. Эден, не раздумывая, рванул вперед — если бы он медлил, то ещё столько же времени решался бы на этот сумасшедший шаг. Лакомка, как только парень забрался внутрь, закрыла пасть, как это обычно происходило при перемещениях, оставив его в мокрой темноте. Однако время шло, а чудовищный алхимик так никуда и не исчез. Вскоре ему стало не хватать воздуха, отчего он зашевелился — и буквально через пару секунд был выплюнут наружу под виноватое чириканье хранителя места.
— Не сработало, — горько произнёс он вслух.
Идей у юноши больше не было. Совсем упавший духом, он опустился на пол прямо там, где стоял, под взволнованные звуки, которые издавала Лакомка. Пещерка видела, что с человеком творится что-то не то, но понять причину не могла, бесполезно суетясь рядом.
Эден же, не обращая на монструозную соседку особого внимания, изо всех сил пытался отогнать от себя отвратительные мысли о том, что сейчас происходит с Лисой и остальными. А от накатившего бессилия — прямо как тогда, когда он бежал от преследователей по дороге между Лемарком и Перекрёстком, — ему дико хотелось выть.
Обратное путешествие шло бодро, хоть Зефир и не задавал особо высокий темп. И пока они двигались по тропе контрабандистов, в голове у парня роились мысли экзистенциального характера — что ему было совсем не свойственно, и это слегка раздражало.
