Минут через двадцать блужданий по подземельям они вышли в пещеру с хомячьим замком. Брут в этот момент тявкнул деловито и исчез с плеча командира, совершив несколько мгновенных перемещений к стене. Оказавшись на ней, он начал что-то выговаривать встретившим его паукомякам.
Зефир и Леопольд замерли, ожидая пока енот разберется со своей мохнатой паствой. А на укреплениях тем временем началась какая-то суета, отчего чернявый встрепенулся и заметил:
— Чувствую себя будто мы детей обижаем. Пусть мохнатых и с паучьими лапками, но всё же.
— Ага, есть такое… — протянул командир, следя, как к Бруту протиснулся знакомый седой хомяк и вручил туго набитый мешок.
Брут распахнул завязки и сунул морду внутрь. Осмотрев содержимое, он разразился гневной тирадой, распекая старика за скудные дары. Тот в ответ шлепнулся на спину, подставив пузико, и скорчил умильную рожицу, глядя грустными глазками-бусинками. Окружающие паукомяки тут же хором повторили этот жест.
Фыркнув напоследок что-то ворчливо, енот засунул мешочек в свою сумочку и в несколько прыжков вернулся к друзьям, удобно устроившись на плече у командира.
— Ну точно детишек ограбили, — пробурчал Леопольд, глядя на притихших зверушек на стене.
— Ну и? Оно того стоило? — поинтересовался Зефир.
Морда енота моментально преобразилась от недовольной до самодовольной. Он начал похлопывать по мохнатому пузу, явно намекая, что вытянул у обложенных данью хомяков изрядный запас вкуснейших специй и грибов.
Вздохнув, командир махнул рукой:
— Пойдемте уже отсюда.
…
Перекресток встретил вернувшихся парней странным сборищем, проходившим на одной из небольших площадей района искателей. В центре, взобравшись на ящик для лучшего обзора, стояла рыжеволосая авантюристка лет тридцати, обращаясь к толпе как минимум из двух сотен женщин. Причем, все собравшиеся девицы подозрительно выделялись завидной красотой, что, естественно, привлекло немало мужчин-зрителей, столпившихся по краям площади.
Товарищи тоже заинтересовались и присоединились к зевакам, решив послушать, что происходит.
— Стража бездействует, а магистрат отправляет потерпевших обратно к страже! — горячо выкрикивала рыжая. — Это порочный круг, где мы, девушки, продолжаем страдать, пока эти толстожопые бездельники не хотят пошевелить даже пальцем! Нам пора взять правосудие в свои руки!
Толпа женщин — среди которых были маги, искательницы, авантюристки и простые горожанки — в едином порыве взревела:
— Да!
— Найдем ублюдка и кастрируем!
— Сожжем его логово!
— Заставим съесть всё, к чему он прикасался!
Выкрики звучали настолько злобно и угрожающе, что мужчины по периметру невольно поёжились. Зачинщица митинга тем временем подняла руки, призывая к порядку, и продолжила, когда шум немного стих:
— Вы меня знаете. Я не какой-то пустобрех, поэтому провела собственное расследование и готова поделиться с вами результатами.
На площади моментально воцарилась тишина. Женщины замерли в нетерпении, мужчины — в тревожном ожидании. Некоторые зеваки даже вспомнили, как похожая толпа недавно сожгла алхимическую лавку, и судя по тому, как раздухарились девицы, они были готовы на самые радикальные действия.
— Почему стража не разгонит их? — обратился шёпотом какой-то мужчина к стоявшим рядом наёмникам. — Это ж открытый бунт и покушение на устои города.
— Боятся, — усмехнулся один из них, а затем убийственно серьезным тоном добавил, — я бы тоже боялся.
Мужичок, задавший вопрос, оглядел площадь, уделяя особое внимание выражению лиц девушек и исходящей от них жажде крови, и поёжился, поспешно заткнувшись.
— Все мы находили в своих комнатах серые волосы! — меж тем продолжала ораторша. — Но посмотрите, сколько нас собралось! И это далеко не все пострадавшие!
Она достала из поясного мешочка клок серой шерсти и потрясла им перед толпой. В этот момент Зефир наконец понял, в чём дело, и бросил осуждающий взгляд на енота у себя на плече. Правда, было неясно, что именно парень осуждал — само постыдное занятие Брута или его вопиющую неаккуратность в сокрытии улик.
Мохнатый заметно занервничал. Совершенно игнорируя обличительный взор командира, он неотрывно следил за клоком шерсти, которым размахивала женщина.
— Как я уже сказала, это лишь малая часть доказательств! — та подняла руку вверх, вызывая новый взрыв негодования у разъярённых слушательниц. — Волос было в разы больше! А значит вывод очевиден — мы ищем шерстяного извращенца!
Умозаключения рыжей вызвали бурю восторга у распаленных девиц, и именно в этот момент взгляд ораторши, скользя по толпе, случайно задержался на Бруте. Енот моментально покрылся испариной, а его глазки забегали. Инстинкты кричали «Беги!», но прежде чем он успел переместиться, женщина отвела взор.
— Да вот же он! — раздался внезапный крик рядом, отчего у Брута сердце вновь едва не выпрыгнуло из груди. Однако на этот раз жертвой оказался серый прямоходящий волк, стоявший неподалёку, на которого все резко обернулись.
