Покидая форт, командир по традиции облил всё маслом, которое мог производить в промышленных масштабах, пока в ядре была энергия. Скупиться на горючее он не стал, и вскоре древние стены вспыхнули, словно гигантский факел.
…
Иллюзорный барьер был по-прежнему на месте, но разбираться, отчего так, никто не стал. Пройдя сквозь него, товарищи оказались в обычном лесу.
— Брут, смотри, твой друг, — указал Зефир на знакомого енота, выглянувшего из кустов.
Видимо, зверёк скрытно следовал за командой, но зайти внутрь барьера не решился и терпеливо ждал здесь всё это время. Мотивы его были прозрачны — он надеялся пожрать за чужой счёт.
Мохнатый лишь скосил глаза на дикого собрата, но не сдвинулся с места, продолжая царственно восседать на плече командира. Зефир, едва заметно покачав головой, махнул на это рукой и шагнул вперёд.
В то время как товарищи сражались и обыскивали форт, прошло немало часов, и приближался вечер. Поэтому, выбравшись на опушку, группа решила встать на ночёвку. Дикий енот, кстати, так и не отстал, продолжая преследовать людей. Прогонять его не стали, и вскоре в лагере оказалось на одного мохнатого больше. Новоприбывший сейчас настороженно сидел в кустах малины, наблюдая за происходящим, пока командир, как обычно, взялся за приготовление ужина, а остальные расположились у костра.
— Интересно, он с нами до Перекрёстка пойдёт? — кивнул Зефир в сторону зарослей, где прятался полосатый.
— А почему ты его все время «он» называешь? — неожиданно поинтересовался Леопольд, начищавший свой шестопёр.
— Это что, самочка? — удивился командир.
— Ага.
Не то чтобы это сильно меняло дело, но добавляло определённой пикантности в ситуацию. А тем временем енотиха, выждав момент, начала активные действия.
Выбравшись из кустов, она осторожно приблизилась к Бруту, растянувшемуся на подстилке. Тот лежал на животе, увлечённо почёсывая свой мохнатый зад, когда над ним раздалось нежное воркование, похожее на птичий щебет. Оглянувшись, он равнодушно осмотрел гостью и вернулся к своему важному занятию.
Вновь послышалось воркующее щебетание, но енот лишь по-человечески вздохнул и полез в свою сумочку. Достав сушёной рыбы, он протянул лакомство дикой подружке и стал отмахиваться лапкой — было очевидно, что та ему неинтересна.
Самочка, схватив угощение, обиженно удалилась в кусты, а Брут тем временем снова залез в котомку и извлёк оттуда книгу. Зефир узнал её мгновенно — это был тот самый фолиант с похабными картинками, который зверь стащил из лемаркской книжной лавки. Открыв страницу с загнутым уголком, мохнатый уставился на иллюстрации, похабно похихикивая.
Командир переглянулся с чернявым, который тоже с интересом наблюдал за енотьей драмой, и криво усмехнулся. Брут оставался верен себе, а исправить его могла разве что могила.
Не менее задумчивой, а местами даже растерянной выглядела Милажена, тоже не пропустившая эту сценку. Однако через мгновение в её глазах вспыхнула стальная решимость — девушка резко поднялась, прихватив подстилку, отчего её пышная грудь соблазнительно колыхнулась.
Зефир недоумённо поднял глаза на блондинку. Да так и замер с ложкой в руке под прицелом голубых глаз девушки, словно мышь полевка перед лисой. Мила шагнула ближе и, внезапно наклонившись, взвалила парня на плечо, будто мешок с картошкой, направившись к ближайшим кустам.
Леопольд шокированно проводил их взглядом. Даже енот отвлёкся от своего чтива, разинув пасть — он был настолько потрясён, что забыл все свои похабные ужимки.
Из зарослей вскоре донеслись звуки возни и властный голос девушки:
— Про клубничное масло не забудь.
…
Несмотря на всю свою решительность, агрессивность и откровенную сумасбродность, Мила оказалась девственницей. Этот факт, вкупе с её смутной мотивацией, сильно озадачил командира и даже выбил из колеи. Однако сама блондинка либо не придала ночи особого значения, либо мастерски это скрывала, поэтому напрягшийся было парень выдохнул спокойно.
Проблемы на любовном фронте ему сейчас были совершенно ни к чему, и связывать себя с кем-то серьезными отношениями Зефир не горел желанием, особенно после того, как его прокатила одна пепельноволосая особа.
Не то чтобы Мила не была привлекательной — её шикарные белокурые волосы, выразительные голубые глаза, высокие скулы и густые ресницы сводили мужчин с ума, а аппетитные бёдра, тонкая талия и пышная грудь добивали остатки здравого смысла. Да и её боевой нрав командиру искренне нравился, что бы он там ни заявлял.
Но, если задуматься, какие могут быть серьёзные отношения и семья, когда он с товарищами ежедневно ходит по лезвию ножа?
Вопрос был непростым и вызывал у парня лишь глухое раздражение, поэтому он мысленно поблагодарил девушку за то, что та не стала усложнять и без того запутанную ситуацию.
Кто-то, возможно, скажет: «Обесчестил и в кусты». Но Зефир категорически не согласился бы с такой трактовкой — ведь это его, словно в варварских племенах, взвалили на плечо и уволокли в «пещеру». Хорошо ещё, что по голове дубиной не треснули по дороге.
