— Да легко. Имитация была хороша, вещи пропали, а также были разбросаны и попорчены по всему дому. Но в несгораемом шкафу я хранил только несколько косточек и свои наработки. И эти «воры» выгребли оттуда всё, хотя те же дорогие шмотки не тронули, а только порезали зачем-то!
— Ну, может, кто-то из них подумал, что в записях что-то ценное и решил загнать какому-нибудь чудовищному алхимику? — заметил Зефир.
— Не думаю, — сказал Эден, но было видно, что тот немного засомневался. — Там даже не тетради были, а отдельные листки с зашифрованным текстом.
— В итоге-то, что украли конкретно? — включился в разговор Леопольд, с интересом прислушивавшийся к беседе.
— Пару косточек, ну и записи.
— Ты говорил, они твои. То есть ты их сейчас можешь восстановить? — уточнил Зефир.
— Ну да.
— Ну и забей тогда, — внезапно предложил командир. — Кветко это был или нет — вор в любом случае не получил ничего ценного из твоих знаний. А ты зря изводишься.
За столом возникло задумчивое молчание, нарушаемое только чавкающим енотом, который с аппетитом работал челюстями, не вынимая морды из миски.
— Ты прав! — встряхнулся чудовищный алхимик. — А косточки — это дело наживное.
— Вот и хорошо, — закрыл тему Зефир и оглядел Варну с Леопольдом. — Вы всё нужное купили?
— Не всё. Да и цены сейчас такие, что хочется прибить всех этих торгашей! — ответила зло брюнетка.
Пока люди вели обсуждение, мохнатый закончил есть и заскучал. Он поднялся с лавки и тявкнул, предупреждая, что отойдёт ненадолго. Зефир ему кивнул и вернулся к убеждению остальных идти через Выдох, а не по морю, в то время как Брут посеменил к двери.
Выйдя наружу, енот взглянул наверх и мигнул в пространстве, оказавшись на крыше заведения. Не то чтобы вид отсюда был особенно хорош — всё-таки город недавно пережил нашествие гиганта и поджоги, — но мохнатый просто привык к верхнему уровню: он проводил здесь слишком много времени.
Зверь окинул окрестности ностальгическим взглядом. Было очевидно: он будет скучать по всем местным красавицам. Внезапно меланхоличная морда Брута растянулась в пакостной улыбке. Он полез в свою сумочку и через несколько мгновений вытащил из неё очень дорогие, тонкие шёлковые трусики красного цвета, которые когда-то давно стырил из комнаты древнего чудовища, маскировавшегося под прелестницу.
Посмотрев на них, словно на величайшее сокровище, Брут нашёл взглядом уцелевшую колокольню ратуши и начал перемещаться к ней. Через несколько минут зверь оказался на крыше, рядом с громоотводом.
Забравшись по металлическому штырю, енот закрепил свою ношу на конце стержня, будто флаг. Лёгкий порыв подхватил ткань и принялся трепать её на ветру.
Удовлетворённо кивнув и оставив таким образом напоминание о себе всем прелестницам Перекрёстка, Брут направился обратно к таверне. Теперь он мог уходить со спокойной душой.
…
Обсудив насущные вопросы и окончательно выбрав маршрут, товарищи докупили припасы и вечером переправили вещи к Лакомке вместе с Варной и Эденом. Потом была последняя ночь в «Поцелуе медвежути», а утром, как гром среди ясного неба, прогремела новость: Республика объявила войну Одель-Беру.
Парней и енота это уже никак не касалось, поэтому, плотно позавтракав и простившись с Ясо и Хвоей, троица экипированных друзей выдвинулась в сторону Шаловливой дороги.
Жёлто-розовое травяное поле до горизонта мерно шелестело по обеим сторонам тракта, пока товарищи со скоростью галопирующих лошадей бежали по ровным и ювелирно подогнанным плитам. Енот, как обычно, уселся на шее у командира, обняв лапками шлем, и без особого интереса смотрел вперёд. Всё-таки пейзаж практически не менялся уже более суток, и даже любопытному мохнатому надоело глазеть по сторонам.
Друзья ещё не бывали так глубоко на западе, и, к примеру, Зефиру было крайне интересно узнать, насколько далеко тянется эта странная дорога.
Вскоре прошли ещё два скучных дня — монстры группу не беспокоили, никаких искателей уже давно не было поблизости, а ловушки, как командир успел заметить ещё давно, обходили Шаловливую дорогу стороной.
— Зефир, — немного повысив голос, позвал его Леопольд, бежавший справа.
Командир повернул голову и проследил за рукой, куда указывал глазастый друг. В том направлении был небольшой лесок из фиолетовых и голубых перекрученных деревьев, и вроде бы ничего необычного в нём не было, если бы не какое-то непонятное мельтешение на пределе видимости на опушке.
Он сбавил скорость и остановился, а рядом затормозил чернявый.
— Что там такое? — спросил Зефир, приложив руку ко лбу и пытаясь рассмотреть подробности.
— Сражается кто-то. Пойдём посмотрим?
— Пойдём, глянем издалека.
Товарищи сошли с тракта и двинулись к лесу. По мере приближения картина для командира становилась всё чётче, а в какой-то момент он и вовсе остановился. Вмешиваться в то, что происходило сейчас впереди, не было никакого желания…
— Это что за странные паукомяки? — раздался удивлённый голос Леопольда, а его поддержал тявканьем Брут.
