Картина перед ними была действительно занимательной: в данный момент несколько десятков хомяков с паучьими лапами на спине, вооружённые камнями и палками, штурмовали поселение своих собратьев, расположившееся на ветках большого раскидистого дерева. Всё это сопровождалось воинственным писком сражающихся.
Как эти грызуны умудрились затащить столько глины и земли наверх и построить там себе домики, напоминающие кучи, — был отдельный вопрос. Как, собственно, и почему эти в принципе миролюбивые тварюшки сцепились друг с другом не на жизнь, а на смерть.
К слову, свое импровизированное оружие как защитники, так и нападавшие держали в своих хомячьих лапах, а передвигались на паучьих конечностях, с помощью которых лихо скакали по стволу дерева и кроне.
— Ты глянь, какие у атакующих большие нижние клыки, — проговорил чернявый, следя за тем, как на одной из толстых веток, невдалеке от основного места битвы, сцепились два хомяка.
Свои палки они уже потеряли, поэтому в ход пошли зубы и когти на «родных» лапах.
— А у защитников, кстати, длинные уши, — внезапно добавил Леопольд.
Скорее всего, две разных стаи этих монстров не поделили какую-нибудь делянку с вкусными растениями и теперь выясняли, кому она принадлежит, на поле боя.
Вмешиваться товарищи не планировали. Если в ситуации с жуками огромные насекомые вызывали инстинктивную антипатию, то здесь сражались только хомяки. Потому команда просто наблюдала некоторое время за странным действом.
Минут через пять наметился победитель — им стали саблезубые грызуны, которые сломили сопротивление дюжины защитников. Их мёртвые тушки вперемешку с нападавшими лежали у подножия дерева, а захватчики теперь врывались в глиняные домики. И, судя по звукам, творили там что-то совсем уж противоестественное.
Предположение друзей подтвердилось буквально через несколько секунд, когда из круглого прохода выбрался упитанный хомяк, державший в лапе маленький пищащий комок. Не долго думая, он открыл пасть и откусил кусок от своей ноши. Брызнула кровь, а мелкий грызун обмяк.
— Вот тебе и мирные тварюшки… — ошарашенно проговорил командир. Уж каннибализма он точно от них не ожидал.
Брут на его плечах разразился тирадой на енотьем языке. Его тоже это событие поразило до глубины души. А вот Леопольд просто пожал плечами:
— Самцы крупных лесных кошек тоже так делали с чужим потомством.
Таких подробностей Зефир не знал, но, учитывая, кем раньше был друг и где жил, не сомневался в его словах.
Да и в принципе, если абстрагироваться от разыгравшейся на дереве трагедии, выходило, что устоявшийся вид паукомяков, образовавшийся в результате мутации, имел как минимум три, а то и четыре подвида.
Первый — самые обычные хомяки с паучьими лапами, которых было пруд пруди в любых Выдохах. Кстати, Брут считал их тупыми, потому что они не могли с ним нормально общаться. Второй подвид — те подземные строители, отбивавшиеся от жуков. Они были гораздо умнее первых, и у них даже присутствовал какой-никакой социум. Ну и наконец третьими и четвертыми были вот эти клыкастые и ушастые грызуны.
Отогнав, в общем-то, бесполезные мысли, Зефир развернулся к дороге и проговорил:
— Побежали дальше.
Остаток дня группа провела в дороге, а вечером встала на стоянку недалеко от Шаловливой дороги. Принимая во внимание, сколько они уже прошли, и удвоению пути благодаря свойствам тракта, сейчас друзья должны были подходить к реке, текущей из Хребта русалки и пересекавшей жёлтый Выдох.
В этой связи у командира, к слову, были некоторые опасения: если водная артерия окажется слишком широкой, переправляться через неё вплавь он не хотел. Всё-таки неясно, что могло водиться в глубине и как эти обитатели отреагируют на двух человек и енота. В крайнем случае придётся строить плот — но, к счастью, товарищи хорошо подготовились и захватили инструменты.
Ночь прошла спокойно, и группа вновь встала на плиты и двинулась дальше. Вскоре впереди показалась широкая водная гладь довольно бурной реки почему-то тёмно-жёлтого цвета. Однако опасения Зефира не подтвердились — тракт плавно переходил в громадный каменный мост, на котором могли спокойно разъехаться пара телег.
— Он подозрительно целый и новый, — задумчиво проговорил чернявый, когда они остановились рядом с рукотворной переправой.
— Как и Шаловливая дорога, — кивнул командир и добавил, — скорее всего, это она и есть.
— Брут? — Леопольд повернулся к мохнатому с вопросом в глазах.
Тот прислушался к ощущениям, а затем тявкнул пару раз ободряюще.
— Ну раз всё в порядке, не будем здесь задерживаться, — Зефир первым ступил на полотно моста.
Бортик у сооружения был не больше метра, и командир начал идти рядом с ним по левой стороне, вглядываясь в водную гладь. Река оказалась мутной, но сквозь её толщу угадывались огромные тени, медленно плывущие в глубине. Хотя, возможно, это всего лишь игра света — парень не исключал и такого.
