Некоторые историки считают решение сжечь дом в квартале Турунчлар «ошибочным» и бесполезным. Во время той же эпидемии чумы в Индии, особенно в сельской местности вокруг Бомбея, зараженные старые развалюхи, хижины бедняков и мусорные свалки жгли без всяких колебаний. В Кашмире, в Сингапуре, в китайской провинции Ганьсу карантинные службы предавали огню дома, целые улицы, а то и деревни, чтобы не подпустить болезнь к крупным городам. Красно-желтые языки пламени и черный дым, поднимавшиеся над этими неплодородными, бедными землями, в большинстве случаев возвещали приближение чумы.
Губернатор приказал начальнику карантинной службы доктору Никосу выселить людей из всех окрестных домов, а этот со всеми предосторожностями сжечь. Оба сошлись на том, что такое дело лучше всего поручить бесстрашным пожарным и солдатам Карантинного отряда, сжигающим в яме за городом зачумленные вещи, и нужно послать за ними. Желая спокойно обсудить эти вопросы, все направились к бронированному ландо. Кое-кто из толпы, собравшейся на улице, увидев губернатора, попытался приблизиться к нему, но не дала охрана.
Сами-паша залез в ландо и сел напротив консула. Все тот же запах стоял и здесь. Невозможно было поверить, что эдакую вонь породили всего два трупа. Ландо уже было тронулось, когда дверь снова открылась. Это доктор Нури решил проехаться с губернатором.
Бронированный экипаж, слегка покачиваясь, двинулся в сторону площади Вилайет. Консул Джордж, Сами-паша и доктор Нури долго сидели молча. Губернатор, словно бы желая показать, что ничего не хочет больше видеть, скрестил руки на груди и опустил на них взгляд. Консул смотрел в окошко, но на лице у него застыло выражение, говорящее: «Я поражен масштабами катастрофы!» Между текке Рифаи и Новой мечетью в правом окошке показалось море, и Сами-паша прищурился, словно мог разглядеть вдали один из отправленных к Мингеру броненосцев, а потом обратился к консулу:
– Месье Джордж, ваше мнение для нас чрезвычайно ценно. Скажите, что нам нужно сделать, чтобы эти бронированные европейские корабли прекратили блокаду?
– Ваше превосходительство! – ответил консул с интонацией старого друга и учтивого дипломата. – Я уже говорил вам, когда мы беседовали у вас в кабинете, что нужно положить конец бегству больных людей в Европу.
– Мы приняли все меры, которых требовал Стамбул, и даже те, которых он не требовал. Передайте им, что мы со всем усердием выполнили все необходимое, но число смертей никак не уменьшается.
– Если вы проявите благоразумие и восстановите телеграфную связь, помощь и поддержка придут. И вот еще о чем, с вашего позволения, мне хотелось бы сказать, паша. Тот молодой человек в фиолетовой одежде, которого мы видели в квартале Чите… Почему он так враждебно относится к вам, ко всем нам? Очевидно же, что если бы он мог, то наплевал бы на карантинные меры, а то и нанес бы нам удар в спину.
– Это Халиль, молодой и горячий мюрид шейха Хамдуллаха, – ответил Сами-паша. – Эти самые дерзкие! Все говорят о других шейхах, об этих шарлатанах и об их бестолковых бумажках, но почему-то никто не заикается о том, что за всем этим стоит именно шейх Хамдуллах? Почему вы никогда не произносите его имени при всех? Ребята из Карантинного отряда неспокойны, потому что я посадил под арест их командира. Но справиться с шейхом и его мюридами способны только они. Поэтому я сейчас же велю освободить колагасы и верну ему командование над отрядом.
– А разве вы не слышали, что шейх заболел? – удивился консул Джордж, никак не отреагировав на известие об освобождении колагасы.
– Что? – Губернатор не поверил своим ушам. – У шейха Хамдуллаха чума?
Едва вернувшись в свой кабинет, губернатор приказал освободить колагасы Камиля, пригласил его к себе и посоветовал не задаваться от народной поддержки, командовать своим отрядом и не показываться на людях.
Известие о том, что шейх Хамдуллах заболел чумой, поразило и даже потрясло губернатора. В первые годы на острове он дружил с шейхом и до сих пор считал Хамдуллаха-эфенди человеком куда более достойным, чем его окружение, состоящее из слепо верующих бедняков. Может быть, губернатор и сам втайне верил в недосягаемую мудрость шейха. Расспросив всех кого можно и выяснив, что, по слухам, шейх Хамдуллах действительно заболел, однако отказался от лечения и заявил, что полагается на волю Всевышнего, Сами-паша немедленно написал ему письмо, в котором сообщал, что в городе находится высоко ценимый султаном врач, специалист по чуме, готовый немедленно осмотреть шейха и начать его лечить. Доставить письмо губернатор попросил судовладельца Тевфика из старинного османского рода Урганджизаде, с которым пять лет назад его познакомил сам шейх.
