В сопровождении охранников, шедших по сторонам и следом, Командующий вышел на проспект Хамидийе (все османские названия предстояло поменять), а затем свернул в сторону улочек между собором Святой Троицы и речкой, туда, где было много лавок. Бо́льшая часть торговцев мукой, картофелем и прочими съестными продуктами из страха перед чумой и карантинными штрафами давно не открывала лавки, а товар свой продавала где-то в других местах или у себя дома. Цены на все продукты, от оливок до сыра (если удастся найти), от грецких орехов до чернослива (он считался опасным), выросли в три раза. Даже самые обычные и дешевые овощи: лук, картошка, зелень – исчезли с прилавков. Пекарни выпекали вдвое меньше хлеба и чуреков, чем раньше. От Сами-паши Командующий знал, что в гарнизоне хранится запас муки, созданный в свое время по настоянию Абдул-Хамида, и потому на этот счет пока не переживал. Мясники и торговцы птицей продавали свой товар втридорога и тайком. Лавки, торгующие птицей, рыбой, требухой, считались небезопасными с эпидемиологической точки зрения и по большей части закрылись, и кошки, что вечно околачивались у их дверей, куда-то исчезли.
Несмотря на то что население острова постоянно сокращалось, рынки, с каждым днем все более пустынные и малолюдные, уже не могли его прокормить. Видя это, Сами-паша старался поддерживать небольшой базар, стихийно возникший в греческом лицее еще при османской власти, чтобы хоть там бедняки могли найти себе какую-никакую пищу. Командующий и сопровождающие его лица свернули налево, к этому базару, и снова углубились в переулки, такие узкие, что эркеры здешних домов представляли опасность, ведь все мужчины города убивали время, сидя у окон.
Для того чтобы торговля не замерла окончательно и Арказ не остался без продовольствия, требовалось пойти на серьезные нарушения карантинных запретов. Ведь стражники не пропускали в город любого, кто пожелает. Да и для того, чтобы выйти из него, следовало показать солдатам Карантинного отряда документ с массой печатей и подписей – или, как делали очень многие, дождаться ночи и в непроглядной тьме отправиться в путь по каменистым и продуваемым всеми ветрами пустырям на окраинах Верхнего Турунчлара или Хоры. Тогда, если удавалось уберечься от собак, бандитов, сошедших с ума больных, крыс и самого демона чумы, можно было выбраться за город, чтобы больше в него не возвращаться. Но тем, кто имел намерение трижды в неделю с торговыми целями попадать в город и покидать его, требовалось особое разрешение и покровительство. Новое государство не смогло ничего поменять в этом порядке.
Усилия, предпринятые для того, чтобы не дать закрыться рынку в греческом лицее, еще раз напомнили доктору Нури, Сами-паше и Командующему Камилю о главной дилемме карантина (той, которую с пугающей ясностью обнаружило Восстание на паломничьей барже). Да, для того, чтобы карантин соблюдался, необходима строгость. Однако, если перегнуть палку, те же самые люди, что сейчас улыбались Командующему и связывали с ним свои надежды, могли очень быстро разочароваться в революции и отречься от Свободы и Независимости.
Пока в Арказе еще никто не умирал от голода, но самые бедные и одинокие горемыки, потерявшие близких и все, что у них было, начали просить подаяние. По приказу Сами-паши полиция прогоняла неопытных и непритворных нищих с улиц, а некоторых под надуманным предлогом упрятывала в крепость, в камеры к мелким преступникам. Однако вскоре Сами-паша понял, что для совсем уж отчаявшихся бедняков тюрьма с ее бесплатной похлебкой лучше голодной смерти на улице, и предоставил разбираться с ними Карантинному отряду. (Хамди-баба и двое его подчиненных не слишком усердствовали, только прогоняли нищих с главных улиц, приговаривая: «Нельзя, карантинный запрет!») Собственно говоря, это решение было принято две недели назад, при османской власти, и продолжало действовать.
Вскоре после вступления в должность у президента вошло в привычку хотя бы раз в день совершать долгую прогулку по городу, дабы своими глазами увидеть, что в нем происходит. Во время этих прогулок он посещал места волнений и стычек, вызванных запретами, и убеждал народ повиноваться солдатам Карантинного отряда. Иногда являлся туда, где требовалось разобраться в каком-нибудь деле или что-нибудь выяснить. Тогда к прогулке приглашали присоединиться человека, хорошо знакомого с важным для Командующего вопросом.
В субботу, 6 июля президент предложил Хадиду и Меджиду (пекарям по прошлому своему занятию) посетить вместе с ним недавно возникший на речном берегу «деревенский рынок», чтобы обсудить меры по борьбе с растущей нехваткой продовольствия. На рынке торговали деревенские парни, у которых только начали пробиваться усы, и пожилые гречанки; первые предлагали покупателям голавлей и форель, а вторые – лесную мальву[146], крапиву и другие съедобные травы.
