Заслышав выстрелы, все, кто был на рынке, вмиг разбежались, и большинство торговцев долго еще не смели возвратиться к своим прилавкам и корзинам с рыбой. Командующий во время внезапного нападения сохранял полнейшее хладнокровие; позже он расскажет, что думал в этот момент о смерти и о том, что будет с его женой, сыном и Родиной.
После того как Хасану связали руки, применять к нему силу уже не было нужды; он не сопротивлялся, когда его сажали в подоспевшую полицейскую повозку. Отвезли его в бывшую резиденцию губернатора, где по-прежнему распоряжался Сами-паша, и посадили в подвал, в среднюю из трех тесных камер, что располагались неподалеку от помещений для допросов.
Нападение на героя Мингерской революции Командующего Камиля произошло во время полуденного намаза (пусть азан с минаретов больше и не звучал). Визит Командующего был запланирован заранее, но знали о том, когда именно он отправится на рынок, только глава его канцелярии и секретарь. Получается, имела место случайность? По такой же случайности в свое время был убит Бонковский-паша.
Четыре часа спустя на втором этаже отеля «Сплендид палас» состоялось совещание с участием премьер-министра Сами-паши и Мазхара-эфенди. На совещании было решено прибегнуть к «радикальным» мерам, и применять их начали в тот же вечер. Преисполненные национальной гордости историки, любящие сравнивать скромную Мингерскую революцию с великими событиями мировой истории, уподобляют события тех дней якобинскому террору. Это верно в том плане, что суды и смертные казни использовались для запугивания общества и подавления протестов; кроме того, и здесь дало о себе знать искреннее убеждение, будто «идеалы революции» восторжествуют лишь в том случае, если революционная власть применит насилие к своим оппонентам.
Сами-паша не пригласил на совещание в кабинете президента доктора Нури, который, конечно, порекомендовал бы воздержаться от резких действий. Президент не спросил о нем и не предложил позвать. (Возможно, доктора Нури подозревали в излишних симпатиях к Стамбулу и Османской империи.) Из-за отсутствия карантинного министра принятые решения оказались жестче, чем могли бы быть, и больше людей приговорили к смертной казни. Кроме того, некому было рассказать Пакизе-султан (а значит, и нам) о том, что происходило на совещании. Описывая период «якобинского террора» Мингерской революции, мы основываемся не столько на ее письмах, сколько на воспоминаниях других свидетелей.
Сами-паше доложили, что юный убийца, несмотря на все усилия тех, кому поручили его допрос, так и не заговорил, однако очень быстро удалось выяснить, что он из семьи беженцев с Крита, перебравшихся на Мингер три года назад. Семья Хасана обосновалась на севере острова, в деревне Небилер, и занималась выращиванием роз. В той же деревне укрывались и люди Рамиза. Сами-паша заявил, что юноша скоро во всем признается, однако лично он уверен, что за попыткой покушения на президента стоит Рамиз.
Дамат Нури, возможно, захотел бы прибегнуть к любимому Абдул-Хамидом «методу Шерлока Холмса», поискать улики и новые доказательства. Однако Сами-паша полагал, что на сей раз правосудие в отношении Рамиза должно свершиться и откладывать это нельзя ни под каким предлогом. Неделю назад Рамиза схватили с оружием в руках. В тот день, во время организованного им мятежа, было убито шесть человек, если считать его сообщников, провокатора Нусрета и присланного из Стамбула нового губернатора. Уже одного этого достаточно, заявил Сами-паша, чтобы нация могла с чистой совестью отправить Рамиза и его подручных на виселицу. Кроме того, продолжал премьер-министр, с большой долей вероятности можно утверждать, что именно Рамиз, желая воспрепятствовать осуществлению карантинных мер и погубить мингерскую нацию, спланировал покушения, в результате которых были предательски убиты главный санитарный инспектор Османской империи Бонковский-паша и шурин Командующего Камиля, герой Меджид-эфенди. То, что этот головорез, направо и налево убивающий людей, до сих пор не понес заслуженного наказания, – свидетельство слабости Османской империи. «Если мы проявим к нему милосердие, это может стоить жизни еще многим, а в конечном счете, увы, и всем нам».
Мазхар-эфенди сказал, что после допроса Рамиза и его сообщников можно будет сразу же провести судебный процесс по делу о нападении на губернаторскую резиденцию, а приговор исполнить наутро. Все участники совещания на втором этаже отеля «Сплендид палас» понимали, что вместе с Рамизом придется казнить еще нескольких человек. Большинство присутствующих молчаливо соглашались с тем, что сделать это необходимо немедленно. Впоследствии многие открыто писали, что президент повлиял на принятие столь сурового решения, но не хотел этого показывать.
