Интернет, однако, является для него жупелом не лучше «ИКЕИ». Знаем ли мы, что когда владелец пекарни купил своей дочери компьютер с Интернетом, то через некоторое время обнаружил ее на пляже, посреди белого дня распивающей вино из горла в компании мотоциклистов из Милана?! Нет уж, спасибо. И потом, все эти ужасные восточноевропейские женщины – дикие, необразованные, только и годятся на то, чтобы убирать в доме да стариков переворачивать. Там же бедность страшная, он сам видел по телевизору – люди жгут из мебели костры на улице и на них готовят какое-то жуткое месиво…
Бруно глядит на меня с тревогой – видимо, боится, что я закачу какой-нибудь совсем уж неприличный скандал. Но я, хоть и восточноевропейская женщина, совершенно не обиделась. Однако мне жутко интересно: откуда Марко взял эти костры на улицах? Ну, может, какие-то репортажи о войне в Югославии отложились у него в памяти.
Но почему это восточные европейки – необразованные? Уж если кого упрекать в необразованности, так скорее итальянцев: иностранные языки они учат лениво, английского почти никто не знает. Многие коммерсанты и французский-то неспособны осилить, ограничиваясь «франкизацией» итальянского, если можно так выразиться. Вместо «спагетти» говорят «спагетти». Марко же и его братья вообще не считают нужным налаживать межкультурные связи – они просто отвечают всем по-итальянски, вне зависимости от того, на каком языке к ним обращаются. И после этого восточные европейцы у него необразованные?.. Я постепенно расхожусь, хотя, кроме Бруно, меня никто не слушает. И слава богу.
…А те итальянцы, которые думают, что они говорят по-английски?! Ведь они, кажется, органически не могут произнести два согласных подряд или обойтись в конце слова без гласного! «Буко» как в «оссо буко» – это на итальянском английском «книга»,
Бруно, хоть он и прожил в Англии полжизни и сам этих глупых фонетических ошибок не делает, не возражает. Так и есть.
А образование?! – продолжаю я возмущенно. Например, тот же владелец пекарни – почему он не отправил дочь после школы учиться в университет? Почему умная красивая девочка работает вечером официанткой, а потом по ночам хлеб печет?!
– Вообще-то, – осторожно возражает Бруно, – насколько я помню, она сама не хотела учиться.
Но он только подливает масла в огонь.
– Конечно, не хотела! – подхватываю я. – И не захочешь, если полдетства провел в автобусах!
В Триальде есть только начальная школа, да и она на грани закрытия – дети растут, а новых не рождается. Дети постарше ездят учиться в Санремо на обычном рейсовом автобусе, который отправляется из Триальды в шесть утра. Если вдруг кто хочет убить у ребенка всякий интерес к учебе, так лучше способа, чем заставлять его ежедневно вставать в пять утра и три часа проводить в автобусе, не придумаешь…
Процессия тянется в гору, но мы с Бруно пикниковать не собираемся, потому что идем обедать в ресторан – с Джулией и ее сестрой Беверли. Причем не в наш обычный «Марио и сыновья», а в пригостиничный. Там, как правило, кормят только постояльцев, но сегодня есть свободные столики, потому что многие отправились поглазеть на процессию.
Ресторан представляет собой огромный зал, выкрашенный лет сорок назад в розово-телесный цвет, напоминающий мне не то детский сад, не то помещение для сдачи анализов в советской поликлинике. Стены голые, за исключением необычайно ветвистых оленьих рогов. Обычно рога висят либо сами по себе, либо украшают таксидермированную оленью морду, а под этими морда чисто символическая: деревянный вытянутый треугольник с белыми пуговицами-глазницами.
Никакого меню нам не приносят. Официант объясняет систему: нам просто подают блюда, одно за другим. Джулия боится, что ресторан не будет соответствовать высоким стандартам ее сестры и та станет отпускать колкости, как обычно. Но Беверли запаздывает. И очень хорошо! Начнем без нее. На стол водружается бутылка белого, бутылка красного – без этикеток, домашнее вино. А на тарелки плюхается прозрачный кусочек ветчины-прошутто и ломтик дыни.
– Если все порции будут такие маленькие, то я не наемся! – бурчит Джулия. Бруно объясняет, что да, такие вот маленькие, но их будет очень много. Обычно тут бывает не менее двадцати пяти закусок, два первых, три вторых.
Мы с Джулией принимаем его слова за шутку, а зря. Вторая закуска – тоже ветчина, но из говядины, называется
– Это уже второе началось? А как же макароны?
