Но нет,
Тут как раз появляется Беверли – загорелая, но какая-то всклокоченная и с очень напряженным лицом. Очередная подтяжка? Ничего подобного. Беверли обрушивает на нас новость: у них с Ричардом больше нет денег! Практически совсем. Ричард неудачно сыграл на бирже, а тут еще кризис, и вот результат. Яхта на Карибах продана, яхта с Лазурного Берега перекочевала в никому не известную гавань где-то на юге, в болоте, где полно комаров, и там гниет, потому что ее никто не покупает. Садовника они себе позволить не могут, бассейн зарос тиной, они больше не едят фуа-гра. Они покупают вино в супермаркете! (Видимо, это высшая степень падения.)
Все это Беверли вываливает с присущим ей драматизмом, и даже официант, не понимающий по-английски, застывает с дымящимся блюдом пасты и щипцами в руках.
– Короче говоря, мы хотим купить дом в Триальде, – заключает Беверли.
Немая сцена.
Первой приходит в себя Джулия:
– Дом в Триальде! Как это великолепно! Добро пожаловать в Триальду, одну из ста красивейших деревушек Италии! Замечательная идея!
Мне кажется, она перебарщивает. Бруно реагирует гораздо спокойнее:
– Любопытная мысль, а как она пришла вам в голову?
Все просто: любопытная мысль, она же замечательная идея, появилась у Беверли и Ричарда потому, что они увидели в Интернете цены на триальдскую недвижимость.
Некоторое время мы молча жуем. Спагетти с грибами, тальятелли с молодой зеленой фасолью, равиоли с травами. Очередной приступ единодушия: все дружно отказываемся от
На свете есть много людей, которые работают в агентствах по недвижимости, а в свободное от работы время рисуют и лепят, а у Джулии все наоборот: ее главная работа – художества, а покупка и продажа домов – это так, хобби. Ей просто нравится купить какую-нибудь развалину и отремонтировать ее, сделав из развалины конфетку. А потом продать, выручив кругленькую сумму, и купить новую развалину. Одним словом, Джулия на покупке и продаже домов съела собаку. И знает много интересных деталей. Поэтому мы все ее внимательно слушаем. Например, мы даже не подозревали, что в Европейском союзе есть специальная финансовая программа восстановления разваливающихся деревушек вроде нашей. Правда, нужно собрать массу бумаг, что с итальянской бюрократией очень непросто, но зато в теории можно отбить процентов семьдесят от стоимости ремонта.
Глаза у Беверли загораются. В них мелькают цифры, плюсики, проценты.
– То есть, – бормочет она, – если взять двести тысяч… нет, триста тысяч… налоги, нотариус… Сколько в Италии берет нотариус?
– Да какие триста тысяч, – морщится Бруно. – Я наш дом с садом купил всего за пятьдесят, и это было не так уж давно, так что цены если и поднялись, то несильно.
Беверли в шоке, но пытается скрыть свое возбуждение, а то вдруг мы ей дадим неправильный совет, подкинем подлянку, впарим какую-нибудь некачественную недвижимость, пользуясь ее неопытностью в итальянских делах. И все же она не в силах противостоять искушению и быстренько набрасывает на салфетке план. Бассейн… поле для гольфа… теннисный корт… солярий на крыше… балкон в каждой спальне…
Настает очередь горячего: маленький бифштекс с салатом, две королевские креветки-гриль, ростбиф с картошкой, говядина, тушенная в вине. Есть уже совершенно невозможно, но ведь и не есть тоже немыслимо! Все такое вкусное! Только Джулия, стойкий характер, героически отказывается от почек, но Беверли, которой не досталось закусок, машет рукой, и официант охотно вываливает ей на тарелку еще одну порцию.
Мы жуем мясо, а Джулия коварно и с наслаждением обрушивает на Беверли ушат холодной воды (ох, любят друг друга сестры! аж себя не помнят). Ни бассейна, ни кортов, ни крикетных полей – ничего этого построить будет нельзя. И никаких балконов и соляриев – дом можно будет только восстановить таким, каким он был в Средневековье. То есть низкие потолки, маленькие окошки – все как у нас.
Беверли не верит своим ушам.
– Ну хорошо, допустим. Но ведь мы собираемся купить дом с участком или даже просто землю, а уж на ней-то сможем построить и то и это?
Ничего подобного. Закон охраняет землю еще строже, чем дома. Если купил виноградник – изволь становиться виноделом. Купил участок, на котором растут оливы, – значит, дави масло. Недопустимы даже мельчайшие изменения – например, нельзя вырубить оливки и посадить вместо них фиги. И уж разумеется, категорически запрещено всякое строительство. Можно только сооружать домики из фанеры – такие, которые можно снести в течение суток. Закон суров.
– Но если я куплю просто землю, безо всего? – лепечет бедная Беверли, покрывшаяся красными пятнами разочарования.
