Но пора ехать дальше. Бруно просит счет, официант приносит его без единого движения мышц лица, даже и не пытаясь упрекнуть нас за незаказанный десерт. Зато у Бруно очки лезут на лоб вместе с бровями. Он молча расплачивается и устремляется к выходу, бросив на прощание покрытое инеем арривидерчи. Ясно, что мы сюда никогда не вернемся. Я умираю от любопытства – что же там такое было, в этом счете? Вроде бы Бруно не так уж много денег положил. Какая-то оскорбительная записка? После короткой драматической паузы, когда мы уже на улице, Бруно объявляет: коперто – три пятьдесят!
Коперто буквально означает «накрытый стол» или «столовые приборы». Во многих итальянских ресторанах – да почти во всех – к счету прибавляют символическую сумму, как бы за хорошо накрытый стол, а на самом деле за обслуживание, то есть своего рода обязательные чаевые. Благодаря чему необязательные чаевые посетители оставляют крайне редко, только в особых случаях. Например, если заказываешь что-нибудь такое, чего нет в меню. Или если являешься обедать в полтретьего, когда повар уже сам сидит за столом и жует. Или заказываешь только закуски и понимаешь, что больше ничего не хочется.
– Но ведь мы так и сделали, да? – уточняю я. – Попросили только первое и больше ничего не захотели?
– Мы сделали совершенно не так! – вскипает Бруно. – Между первым и закусками огромная разница, как ты не понимаешь!
Чуть успокоившись, он эту разницу мне объясняет.
– Да, паста и закуски-антипасти стоят примерно одинаково. Антипасти даже чуть дороже. Однако заказать только макароны вполне прилично даже на ужин, а уж днем – так и говорить нечего. Особенно в наше время, когда столько итальянок, зомбированных тлетворной американской прессой, все время мечтают похудеть… – С этими словами Бруно игриво щиплет меня за изгиб бедра.
– Так в чем разница-то?
– Антипасти – это несколько маленьких искусно приготовленных штучек-дрючек, – объясняет Бруно. – Рулетик, пирожок, киш, фриттата, маринованный грибок, сушеный помидор – это же все отдельные блюда, в которые вложен труд. Кто-то их приготовил, нарезал, красиво уложил. Время – деньги! А макароны – что? Вода да мука. Каждый дурак может их сварить!
Я гневно молчу, потому что он-то свои макароны всегда варит сам, мне не доверяет, потому что считает, что у меня не получится, как надо.
– Ну и соус, да сколько там этого соуса… – Бруно рассерженно машет рукой. В общем, это все знают.
Только макароны заказывать можно, только закуски нельзя – мне просто нужно запомнить это тайное знание и не перепутать.
Бруно возвращается к коперто. Марио и сыновья с нас никакой платы за накрытие стола не берут, потому что мы местные. С туристов – полтора евро. Это нормально. В пригостиничном заведении, куда мы ходили с Джулией и Беверли, мы должны были заплатить по два с половиной, но ничего не заплатили, потому что кое-кто (Бруно опять щиплет меня за бедро) очень понравился официанту. Два с половиной евро – это чересчур, но Бруно был готов их заплатить, потому что мы так славно поели!
Но коперто в три с половиной евро, да еще днем, – это нонсенс! Днем даже белых скатертей нет, лежат обычные клетчатые клеенки!
Бруно еще долго выпускает пар, а мы все едем и едем по Генуе, которая и не собирается кончаться. Мне все чаще приходит в голову некрасивое слово – кишка. Но к Генуе оно подходит практически идеально. Кишка и есть.
И все же наконец заканчивается и Генуя. Увидев указатель «Монастырь Сан-Фруттуозо», я прихожу в восторг и сворачиваю: ну как можно не почтить святого, названного в честь фруктозы? Бруно, узнав о моих планах, немедленно их рушит: «фруктоза» по-итальянски будет фруттозио, а святой – Фруттуозо. Выясняется это слишком поздно: мы оказываемся в зоне для резидентов (то есть только для тех, кто постоянно тут живет), оттуда въезжаем в зону ограниченного движения транспорта, а уж оттуда один исход: туда, где всякое движение запрещено. В итоге обнаруживаем себя на стихийном рыбном рынке зажатыми между двумя прилавками. Тут же и полицейские, смотрят на нас осуждающе. Кое-как, пятясь задом, выруливаем на основную дорогу, утешая себя мыслью, что рынок тоже запрещен, о чем сообщает табличка, так что полицейские, наверное, пришли за продавцами, мы им ни к чему.
