Надо признать, что тут я с ней, пожалуй, соглашусь. В кабинет заходит очень красивый мужчина с таким же, как у меня, акцентом, и тетка, ничуть не смутившись, моментально переключается на него. Кажется, в психологии это называется «дефицит внимания». Она уже забыла про меня и мои отпечатки пальцев, и вот мы уже втроем – я, чиновница и мужчина, оказавшийся украинцем, обсуждаем рецепт «борштш», то есть борща. Но тут вступает Бруно.
– Отпечатки пальцев! – говорит он мягко, но настойчиво.
– Ах да! – спохватывается чиновница и подводит меня к аппарату. Но не тут-то было: он не работает. Начинается беготня и звонки технику. В этот момент я понимаю, что все на свете было не зря, не напрасно было: вся эта глупая болтовня с чиновницей про холод и свеклу связала нас с ней невидимыми узами. Если бы я была просто так себе посетительница, она бы сейчас отправила меня восвояси – не работает, и баста, приходите завтра или через неделю. А теперь мы с ней практически друзья, поэтому она звонит в другой отдел, где тоже есть аппарат для снятия отпечатков пальцев.
Идем туда. Чиновница заводит меня в кабинет, а сама упархивает вместе с Бруно. Здесь не повернуться: ксерокс, компьютеры, три стола, заваленных бумагами, и даже кабинка для фотографирования. В углу свалена куча обуви – видимо, вещественные доказательства. Мне фотографироваться не надо, поэтому я сажусь на стул и озираюсь по сторонам. Наверняка под этим бардаком скрываются леденящие душу тайны следствия, но проникнуть в них я не успеваю: в двери появляется мрачный чернобородый человек в резиновых перчатках. Он пристально на меня смотрит и, не говоря ни слова, плавно водит перчатками перед моим лицом: снизу вверх, снизу вверх.
Ну, чудеса: немой полицейский! Я догадываюсь, что он таким образом просит меня встать.
Встаю.
Мужчина машет вправо.
Иду туда.
Он берет меня за руку и прикладывает ее к аппарату: сначала каждый палец по три раза, потом всю ладонь, а потом снова пальцы.
– Зачем так много? – спрашиваю я, что, конечно, глупо: как же он мне ответит?
Бородач в ужасе бросает мою руку. Нет, он не немой:
– Как, вы говорите по-итальянски! Что же вы сразу не сказали!
– Так вы не спрашивали.
Мужчина волнуется еще сильнее.
– Вы уже сдавали отпечатки пальцев? Год назад или раньше? Здесь или в другой квестуре?
– Нет, не сдавала.
– Но тут написано, что вы в Италии с января!
– Так и есть.
– А до того жили нелегально?
– ?!?!
Возмущению моему нет предела. Я! Нелегально!
Да за кого он меня принимает?! Сразу же выясняется за кого:
– Вы работаете нелегальной сиделкой? И что же, всего за несколько месяцев выучили итальянский?
Какой подозрительный тип! И какой контраст со свекровью, которая была удивлена, что я учу язык так медленно.
– Я
Со второй рукой бородач управляется гораздо быстрее – видимо, чувствует раскаяние.
Опять блуждания по коридору, и я снова у первой чиновницы. Та стоит спиной к Бруно, чуть нагнувшись, и тычет кулачком себе в поясницу:
– Вот сюда пришелся удар холода, вы видите! Именно в это место. А уже потом он распространился на живот.
Про меня она уже напрочь забыла и куда-то засунула мои бумаги, но они довольно быстро находятся. Аппарат для снятия отпечатков пальцев тоже заработал. Поколебавшись, чиновница принимает непростое решение: снять мои пальчики еще раз, на более примитивном аппарате. Потому что из того отдела в этот снимки могут идти недели, а то и месяцы: «Вы же знаете, как это у нас в Италии, ха-ха-ха!»
На прощание они с Бруно еще немного толкуют о тонких различиях в симптомах ударов ветра, воздуха и холода, после чего она с очаровательной улыбкой обращается ко мне:
– Вам-то, синьора, никакой удар холода не грозит, с вашей-то закалкой! Разве что удар жары, ха-ха!
Я наконец не выдерживаю:
– Откровенно говоря, в России очень теплые дома. Вся домашняя одежда у нас – с коротким рукавом. Я очень мерзну здесь у вас, в Италии, – и, исполненная патриотизма, выхожу из кабинета, оставив чиновницу в полнейшем недоумении. Бруно мною крайне недоволен – кто знает, когда еще эта дама может нам пригодиться!
Чтобы вознаградить себя за стресс, я покупаю в рыбном магазине дюжину устриц. В моем воображении уже рисуется звонок Колену: «Привет из садика! Мы тут устрицы едим… Да нет, почему с шампанским? Просто с обычным белым шипучим, ну помнишь, то, которое два евро бутылка…» Судьба считает, что хвастаться, даже мысленно, нехорошо, и жестоко меня наказывает: при попытке открыть устрицу кухонным ножом я отхватываю себе кусок пальца. В принципе, конечно, ничего страшного, только не могу найти никаких перевязочных материалов. Приходится звать Бруно. Тот едва не падает в обморок: он никогда не видел такого количества такой красной крови!
