Вот опять: я на сто процентов уверена, что выгляжу ужасно – волосы всклокочены, рожа красная, – но все равно, как же приятно, когда тебя совершенно посторонний мусорщик называет красивейшей!
На свет появляется наш мешок. Он даже не порвался – все девяносто четыре евро и шесть чентезимов в целости и сохранности. Мы рассыпаемся в благодарностях, Бруно сообщает, что покупает кофе всем присутствующим. Лоренцо и мусорщики разъезжаются по своим делам, а мы опять бежим – теперь уже вниз: вдруг Артуро нас дождался? И действительно: он стоит на улице возле бара с нашим жирным пакетиком и демонстрирует его содержимое небольшой группе старичков, попутно рассказывая, какие мы лопухи. Завидев нас, он радостно машет руками, снова открывает свою контору и меняет нам 90 евро на бумажные деньги. Потом мы идем в бар и остаток отдаем бармену, чтобы все участники спасательной операции выпили кофе за наш счет.
Мы возвращаемся страшно счастливые, как будто клад нашли. Возле магазина свалена гора тыкв. Марко велит нам взять шесть штук, вырезать из них страшные рожи, а тридцать первого водрузить их на нашей улице Святого Августина.
Я не выдерживаю:
– Может, лучше сразу суп сварим? Неужели кто-то будет праздновать этот нелепый американский праздник?
Ха! Ничего-то я не знаю. В прошлом году в Триальду приехало три тысячи человек, но была плохая погода. А в этом, несмотря на предсказания радио, ожидается пять тысяч. Все из-за ведьм и инквизиционных процессов! К тому же мысль о супе приходит в голову не мне одной, поэтому тыквы – несъедобные, декоративные.
Тыквенная рожа у меня получается довольно унылой, поэтому я иду к ближайшему заброшенному дому и засовываю ее в маленькое мрачное оконце без стекла, плотно заросшее паутиной.
С балкончика Луиджины доносится недовольно-удивленное «Э!». Развалина, заваленная хламом, оказывается, принадлежит ей, а хлам вроде бочек без дна, сапог без подошвы или сундука без крышки – это ценные вещи, которым прямо сейчас в хозяйстве не нашлось применения, но оно обязательно найдется, если не при жизни Луиджины, то у ее детей, внуков… На внуках Луиджина заметно мрачнеет, скоропостижно прощается и шмыгает в дом, напоследок пробормотав что-то вроде разрешения поставить тыкву на окошко. Внуков-то у нее никаких и нет, потому что ее единственный сын Артуро до сих пор не женат и жениться, кажется, не собирается.
Возле
В 15 часов откроется мастерская для детей по созданию кукол-ведьм.
В 16 часов пройдет благотворительный аукцион, на котором будут представлены метлы, карты таро, светящиеся волшебные палочки и ведьминские острохвостые шляпы.
В 17 часов – спектакль готического театра «Инферно» под названием «Гарри Поттер в Триальде» (на диалекте).
В 18 часов – концерт вокальной группы «Черная вуаль».
В 19 часов в
На 20 часов ничего не назначено, и это понятно: ужин. На главной площади будет работать пункт горячего питания.
А в 22 часа – гвоздь программы: дарк-метал-рок-готик-группа «Офелия». Ага! Вот «Офелия» действительно может собрать тысячи – даже я про нее слышала, а дарк-метал-рок-готик-музыка – последнее, что меня интересует в этой жизни. Кажется, Зойка ее фанат.
И тем не менее до последнего момента я не очень верю, что к нам нагрянет столько людей. В Триальде царят тишина и благолепие: горы красуются в багровых и золотых нарядах, в воздухе серебрится паутина, а в чистом синем небе парят кругами два орла – большой учит маленького летать. В баре ни души, бармен Джанни разрисовывает окна оранжевыми тыквами.
Но после обеда все приходит в движение. Открываются лавчонки, торгующие масками и костюмами на любой вкус – от вампиров до фантомасов. Индусы жарят каштаны. Гадатели тасуют колоды. Около пяти все запланированные мероприятия перекрываются страшным шумом: «Офелия» репетирует. Дорога забивается машинами – Артуро, как всегда, не справляется.
В дверь каждые пять минут звонят дети и требуют конфет. Конфеты быстро заканчиваются, и я поступаю неспортивно: закрываю ставни – пусть думают, что никого нет дома. Тем более что мне пора заняться костюмом. Не предстать ли мне утопленницей? Купальник, трупные пятна, нарисованные зелеными тенями, мокрое парео с ошметками водорослей, изготовленных из шпината. Нет, на улице не май месяц. Рисую себе усы, а из волос при помощи взбитого яйца сооружаю два кошачьих уха. На первый взгляд кажется, что в кошках нет ничего такого пугающего, но дело в том, что я умею мяукать исключительно мерзким голосом.
На улице от нечистой силы не протолкнуться. Полная эклектика: Дракула почему-то размахивает надувной бензопилой, а Марко из магазина одет ковбоем, что ему очень идет. Я останавливаюсь с ним поболтать.
– Раньше четырех утра не закроемся! – говорит он авторитетно. – Видишь, сколько народу! Теперь до Пасхи никого не будет.
