Внутренне содрогнувшись, она напомнила себе, что заслужила и лед в его голосе, и недоверие, и неприязнь. Она не была достойна мгновенного прощения, полученного в избушке волхва, и нынче платила полную цену за то, что совершила. Но доводы разума никак не помогали утишить боль. Мстиша не могла извиниться перед Ратмиром, не могла надеяться на улыбку или простое прикосновение, хотя больше всего на свете мечтала кинуться в его объятия.
Собравшись с духом, Мстислава терпеливо повторила, как попала в шайку, и поведала о своих злоключениях. Несмотря на по-прежнему не покидающую глаза Ратмира подозрительность, она заметила, что по мере того, как продвигался ее рассказ, его лицо смягчалось, озаряясь состраданием. Когда Мстиша закончила, некоторое время Ратмир молчал, словно сопоставляя в уме все полученные сведения, и наконец признал:
– Мы проверили твои показания, и они оказались правдой. Мои люди следят за станом и готовят облаву. Я давно уже ищу того, кого ты назвала своим братом, главаря вашей шайки.
Мстиша возмутилась:
– Нашей?! Я не имею к этим мерзавцам отношения! Меня удерживали силой! И если ты с самого начала знал, что я говорю правду, зачем допрашивал?
– Потому что у меня нет оснований доверять тому, кто бросал в меня камнями, пока я лежал в беспамятстве и бессилии на полу, – холодно отозвался Ратмир.
Все негодование, что охватило Мстиславу, разом схлынуло. Неужели Незвана и правда так поступала с ним? Мстиша нашла взглядом шрам на щеке Ратмира и почувствовала, что покраснела. Так, точно собственной рукой швырнула в него тот камень. Ратмир раздраженно передернул плечами и отвернулся, то ли жалея о том, что не сдержался, то ли от неприятных воспоминаний. Но ведь Мстислава могла быть на месте Незваны. Когда-то она могла бы поступить так же. И осознание этого затопило душу стыдом. Не позволяя себе задуматься о том, что повлекут за собой ее слова, она быстро проговорила:
– Если ты выследил Желана, то должен знать, что дом охраняется. Он ведь уже не раз уходил, так? Стоит караульному подать знак, как мой братец снова сбежит. Разбойники знают эти подворотни как свои пять пальцев, им ведомы тайные лазы за городской вал в обход ворот и княжеской стражи.
– К чему ты клонишь? – нахмурился Ратмир, снова повернувшись к Мстише.
– Я помогу тебе. Сделаю вид, что раскаялась и решила вернуться в шайку. Они узнают меня и сами откроют ворота. Нам удастся попасть в становище без шума, и Желан не успеет уйти.
Мстислава гнала мысли о последствиях своего поспешного предложения, о том, чего ей будет стоить возвращение к Желану. Она чувствовала острую потребность заглушить голос совести и пробить стену между собой и Ратмиром. Отвоевать обратно хоть капельку его доверия.
Задумчиво потерев подбородок, Ратмир прищурился:
– Зачем тебе это? Не слишком ли опасное предприятие?
Мстиша сглотнула и сквозь зубы проговорила:
– Я не меньше твоего хочу увидеть этого негодяя в остроге. А лучше – в петле.
Брови Ратмира слегка приподнялись, и он переглянулся с Хортом.
– А это весьма неглупая мысль, – заметил воевода.
На лице Ратмира отразилась внутренняя борьба. Ему не хотелось иметь никаких дел с Незваной, тем более – принимать ее помощь, но он видел, что ее предложение не лишено разумного зерна. Пообещав подумать, он отпустил Мстишу восвояси, но уже на следующий день Хорт сообщил, что Ратмир согласился. Оставалось лишь назначить день облавы.
После нескольких дней, проведенных в усадьбе Хорта и Векши, запахи бедняцких подворотен казались особенно тошнотворными. Правильно говорят, к хорошему быстро привыкаешь. Мстиша морщилась и зажимала нос, пытаясь справиться с дрожью. Она волновалась не столько от страха, сколько от предвкушения мести и будущей признательности Ратмира за то, что поможет ему поймать Чубатого. И когда они едва разминулись с потоком помоев, выплеснутых какой-то нерадивой хозяйкой прямо в переулок, и Ратмир, с ног до головы завернутый в черный плащ, прошипел, словно кот, которому наступили на хвост, Мстислава хихикнула в рукав. Смех принес облегчение, и одеревенелое тело немного расслабилось.
Впрочем, Мстишин спутник не разделял ее веселья. Ратмир предостерегающе зыркнул на нее из-под глубокого куколя, и она поджала губы.
Они почти пришли. Ночь для облавы решили выбрать лунную: хоть Мстислава и описала во всех подробностях расположение двора и избы, люди князя никогда не бывали в этом месте, и свет должен был помочь им быстрее освоиться. Ратмир и Хорт разделили дружину на три отряда, которые с разных сторон окружили двор Тютки, а Мстислава с Ратмиром отвечали за стражника на воротах.
Когда из-за поворота наконец показался знакомый гнилой забор, сердце Мстиши отчаянно заколотилось. Она остановилась и прерывисто вздохнула, вытирая вспотевшие ладони о плащ. Ратмир бесшумно вырос сбоку и внимательно заглянул ей в лицо. Подняв глаза, Мстиша застыла: впервые с того мига, как она надела Незванино обличье, он смотрел с участием и без неприязни.
– Готова? – беззвучно спросил он.
