Мстислава была готова уже навсегда сомкнуть веки, когда дрожащее лицо Желана странно застыло. Выпученные глаза остекленели, распахнутый рот замер зияющей дырой, а хватка на ее шее и губах медленно ослабла. Сверху что-то мелькнуло, и тело разбойника с глухим стуком повалилось наземь. Из темноты вместо Чубатого перед Мстиславой появилось разгоряченное и взволнованное лицо Ратмира.
– Отец Небесный, ты жива?!
Он упал на колени рядом с Мстиславой, и сильные, такие родные руки подхватили ее. Теперь точно можно закрывать глаза.
– Незвана! – Он встряхнул ее, не давая провалиться в манящее беспамятство. Почему он называл ее чужим именем? Мстиша почувствовала на щеке горячую ладонь. Воздуха не хватало, и темнота утягивала в себя, но в руках мужа ей больше не было страшно. – Очнись же! – Пальцы Ратмира, бестрепетно вторгшиеся в ее рот, грубо прервали Мстишино блаженное забытье. – Давай же, дыши! – крикнул он, вытаскивая землю из ее глотки и побуждая рвотный позыв. – Дыши!
Сознание вернулось вместе с болью. Мстислава едва успела свесить голову, когда подступила тошнота, а с ней и поток рыданий. Ратмир не жалея хлопал ее по спине и не успокоился, пока Мстиша не выкашляла последнюю крупинку грязи. Когда остались только слезы, она закрыла лицо руками. Отчего-то ей было стыдно. Очень стыдно.
– Все кончено. Все позади, – прошептал Ратмир, но Мстиша не могла успокоиться.
Ее колотила дрожь, и оттого, что он был рядом, но при этом так непреодолимо далеко, становилось только хуже. И вдруг, точно прочитав Мстишины мысли, Ратмир притянул ее к себе и крепко обнял. Не удержавшись, она завыла в голос. Уткнувшись ему в грудь и вцепившись негнущимися пальцами в плащ, до боли знакомо пахнущий травой после дождя, Мстислава затряслась в беззвучных рыданиях.
– Прости меня, прости, – сокрушенно шептал Ратмир. – Какой же я дурень, как я только мог додуматься притащить тебя сюда… – Его шершавая ладонь неловко гладила Мстишу по голове, и она молила, чтобы это мгновение никогда не кончалось.
– Я… – всхлипнула Мстислава и подняла на него заплаканное лицо, – я заслужила это.
Рука Ратмира резко замерла на ее волосах, и он нахмурился.
– Что ты такое говоришь?
Она принялась вытирать слезы, но остановилась, поняв, что лишь размазывает грязь по лицу.
– Я причинила тебе столько дурного, я…
– Никто не заслуживает подобного, – сурово возразил он, обрывая ее. – Твой брат – чудовище, поднявшее руку на собственную сестру.
Но слова Мстиславы прервали счастливый миг, напомнив Ратмиру о том, кто она и что совершила. Он отстранился и, сдернув с плеч плащ, накинул его на Мстишу. Движения его были скупыми и отрывистыми, словно он не хотел лишний раз прикасаться к ней.
Глухо застонал Желан. Вспомнив о нем, Ратмир быстро распоясал и связал главаря его же ремнем. Оставив Чубатого на земле, он помог Мстиславе подняться. К этому времени из дома стали выводить плененных разбойников. Подозвав к себе одного из своих людей, Ратмир велел ему позаботиться о девушке, а сам поднял Желана и потащил его к выходу.
Он больше ни разу не взглянул в сторону Мстиши.
В кабаке было душно и невыносимо шумно.
Зато не так слышны собственные мысли.
Ратмир бездумно смотрел в кружку – третью или четвертую? он уже и сам не помнил – и вертел в руках деревянного волка. Раньше он никогда не вырезал волков, только птичек, но сам не заметил, как из вороха стружки показалась клыкастая морда. Раньше Ратмир не ходил по кабакам и почти не прикасался к хмельному: он не хотел терять власти над собой даже на короткое время. Ему важно было оставаться хозяином собственной воли хотя бы в промежутках между превращениями. Но теперь… Теперь он мог себе это позволить. Теперь все было по-другому.
Ратмир усмехнулся. Наверное, со стороны его улыбка выглядела оскалом. Какая разница… Кажется, в последнее время его стали здесь узнавать. Не в том смысле, что признали в нем княжича, хотя, может, и это тоже. Нет, он становился завсегдатаем. Он, бывший оборотень, – завсегдатай кабака! Ратмир рассмеялся, хрипло и невесело. В тот миг, когда он узнал, что больше никогда не станет волком, что чудовище, владевшее его душой и телом, навсегда исчезло, перед ним открылся целый мир. Новая, свободная жизнь. И вот как он решил ею распорядиться. Пропить в кабаке.
Теперь Ратмир смеялся уже в полный голос, так что тряслись плечи. Люди косились на сидящего в одиночестве не то охотника, не то княжеского дружинника и недоуменно переглядывались. Но никто не смел ни посмотреть в открытую, ни вразумить словами. Его сторонились, как сторонились прежде, чувствуя силу и тьму. Чувствуя зверя. Но зверь исчез, а тьма… Тьма осталась.
Ратмир залпом осушил кружку и вышел, посадив деревянного волчка охранять горсть монет, причитающихся кабатчику за выпивку.
Он пришел сюда пешком. Ему не хотелось ни за кого отвечать, даже за лошадь. Ратмиру хотелось забыться.
