– Идем, – почему-то сердито шепнул Нелюб, и Мстиша покорно последовала за ним.
Старик уже успел поведать жене о своих мытарствах и великодушии случайных попутчиков, и та взирала на гостей прищуренным пытливым взглядом.
– Мир твоему дому, хозяюшка, – поклонился Нелюб и, приобнимая Мстиславу, слегка надавил ей на поясницу, заставляя последовать его примеру.
У Мстиши разве что пар из ноздрей не повалил. Да что он себе позволяет? Княжне кланяться лапотнице?! Мало того что из-за ненужной возни с телегой им пришлось задержаться, так еще и теперь перед всякой голытьбой спину гнуть?
Мстислава сердито скинула с себя ладонь Нелюба и чуть опустила подбородок. Хватит с нее и этого.
– Милости просим, добрые люди, – поклонилась в ответ Томила, в противовес приветливым словам ощупывая Мстишу с ног до головы проницательным взглядом. – Да воздастся вам сторицей! Уж мы заждались отца с телегой. Отдохните с дороги, я мигом паужну справлю. А пока в баню сходите, она нынче растоплена, дочка внучат как раз мыть закончила.
– Вот спасибо, хозяйка. Только лошадь расседлаю. Да вот, возьми, к обеду приварок будет. – Он протянул старухе утку.
– Благодарствую, – расцвела Томила, принимая птицу. – А кобылку в хлев ставь, мил человек. Велю Вторушке овса задать.
Проводив Нелюба взглядом и нерешительно помявшись, Мстиша со вздохом опустилась на завалинку. Из избы выпорхнула виденная ими молодайка с двумя березовыми вениками и опрятно сложенными утиральниками. Она поднесла их Мстише и, сияя белозубой ухмылкой на загорелом лице, многозначительно стрельнула глазами в сторону скотника, где скрылся Нелюб:
– Легкого вам парочку!
Мстислава вспыхнула и хотела уже высказать деревенщине все, что думает о ней, когда вернулся Нелюб. Он с улыбкой поблагодарил женщину и кивнул Мстиславе на баню, отстоявшую от всех дворовых построек. Из трубы, стелясь по реке, вилась тоненькая струйка душистого дыма.
Они вошли в предбанник, и княжна выжидающе посмотрела на своего спутника, но он затворил дверь и с хмурым видом сел, снимая шапку и вытирая ею лицо. Мстишу распирало от желания выругать зазимца за то, что он стал поддерживать заблуждение старика и называть ее своей женой. Она едва могла дождаться, пока их оставят наедине, чтобы всласть высказаться и о хозяевах, и об их бедном дворе. Но суровое лицо Нелюба отбило всякую охоту судачить, и она с досадой плюхнулась напротив помытчика.
– Ступай первая, я тебя тут обожду, – снова не глядя на Мстишу, проговорил он.
Что ж она, пустым местом была?! Ничего, она заставит его посмотреть на себя!
Мстислава сердито швырнула веники на лавку.
– Ты и вправду думаешь, я пойду после этих, – она замешкалась, подбирая выражение покрепче, и злорадно ухмыльнулась про себя, когда уловка подействовала и Нелюб поднял голову, наконец взглядывая на нее, –
Но Мстишина радость оказалась преждевременной. Нелюб лишь утомленно поморщился и, ни слова не говоря, подхватил веник с полотенцем и исчез в парной. Почти сразу до слуха донесся резкий плеск воды и сердитое шипение каменки, а следом из щели под дверью поползли язычки сизоватого пара.
Мстислава тяжело вздохнула и, обняв колени, тоскливо посмотрела в окно, прорубленное под потолком. Хмарь разбухла, заморосил ситничек. Многое бы Мстиша нынче отдала, лишь бы оказаться в Медыни, в своей мыльне, которую девки затопили бы для нее одной, приготовив веники из пижмы и полыни, собранных накануне Солнцеворота, и кувшин ледяного грушевого кваса. Потом, розовую, мягкую, разомлевшую, они бы натерли Мстиславу душистыми маслами и укутали, а тут бы рядом появилась Стояна с тарелкой ее любимых пряжеников, хрустящих и жирных. Потом бы Мстиша повалилась на пуховую перину и спала, спала вдоволь, и никто бы не посмел будить ее…
Заурчало в животе, и она нетерпеливо поерзала на лавке.
Дверь распахнулась, и, окутанный клубами белого пара, в одних портах на пороге возник Нелюб. Мстиша поспешно закрыла лицо ладонями и потому не видела, как он улыбнулся. Хлопнула дверь, затем раздался быстрый короткий топот по деревянному настилу и громкое бултыхание. Мстислава выскользнула на улицу и осторожно выглянула из-за угла бани. Нелюб, фыркая и отдуваясь, широкими гребками плыл на середину реки. Против воли Мстиша залюбовалась красивыми, отточенными движениями. Зазимец вернулся к мосткам и одним коротким рывком подтянулся, выбираясь из воды. Порты облепили тело, крепкая грудь и жилистые руки матово лоснились от влаги. Он отвел с лица намокшие волосы и встретился с Мстишей взглядом.
Она вспыхнула и влетела обратно в предбанник.
«Жихарь тебя понеси!» – подумалось Мстиславе Стояниными словами.
– Не гляди, – услышала она спокойный голос и, зажмурившись, торопливо отвернулась к стене. Раздалось недолгое шуршание. – Все.
