– И вырастила добра молодца, – сказала Мстиша и тут же смутилась. Их взоры на миг сошлись, но она поспешила отвести глаза. – Хорошо тебе. Дома мать ждет, – немного помолчав, задумчиво проговорила она.
Нелюб пристально смотрел на нее, ожидая продолжения.
– А я даже не уверена в том, что помню свою. Не уверена, что это правда мои воспоминания, а не выдумка или нянины былички. Как мне хочется вспомнить ее запах! Но я не помню. А вот как смердело бузиной, которой вымыли клеть, когда ее вынесли, до последнего вздоха не забуду.
– Разве важно, твоя ли это память или забавы разума? Разве в конце концов это не одно и то же? Она в твоем сердце, вот что главное.
Они помолчали, и, когда Мстиша уже решила, что Нелюб уснул, неожиданно раздался его негромкий задумчивый голос:
– Ты боишься волков. Почему?
Дремота, навалившаяся на Мстишу, тут же улетучилась. Нелюб не смотрел на нее, с отстраненным видом наблюдая за огнем, но она чувствовала, что он внимательно ждет ее ответа. Мстиша опустила глаза, принявшись бестолково вертеть кольцо. Она никому об этом не рассказывала прежде. Впрочем, никто и не задавал подобного вопроса. Решившись, она сглотнула.
– В детстве мне приснился сон. – Голос предательски надломился, и она неловко откашлялась. Нелюб не шевелился, и в тишине слышалось, лишь как потрескивают горящие ветки. – Словно я в лесу. Холодно и промозгло, как поздней осенью. Я боюсь, очень боюсь и хочу убежать, но не могу пошевелиться. А перед глазами – багровое и белое. – Мстислава остановилась и сделала глубокий вдох. Она давно не вспоминала этот сон, но он настолько крепко сидел в ней, что стоило лишь прикрыть веки, и он вставал перед внутренним взором во всей своей страшной явственности. – Я зову на помощь, но никто не приходит. А потом… Потом из темноты показывается
Полено в костре с громким треском разломилось пополам, и Мстиша вздрогнула, рассеянно провожая взглядом столп золотых светлячков, устремившихся в небо. Нелюб тоже вскинул голову, завороженно глядя на искры, и, когда те растворились в густой синеве, их с Мстиславой взоры встретились.
– И ты боишься, что сон сбудется? – спокойно, почти лениво спросил он.
Наверное, это было очевидно, но отчего-то Мстиша удивилась тому, как легко и буднично он облек в слова самый большой страх ее жизни.
– Да, – просто ответила она.
– А ты кому-нибудь рассказывала о нем?
– О волке? – не поняла Мстиша.
– О сне.
– Нет, – растерянно прошептала она после некоторого молчания. Перед глазами все еще стояла оскаленная морда.
– Ну а теперь рассказала. Ты ведь знаешь, что происходит со снами, которые рассказал кому-то?
Мстислава несколько раз хлопнула ресницами и сглотнула, ощущая себя так, будто Нелюб не озвучивал знакомую каждому с малых лет истину, а творил величайшее волшебство.
– Они… они не сбываются, – оторопело прошептала она.
– Вот именно. Они не сбываются. – Он сладко потянулся и повернулся на бок. – А теперь ложись. Если повезет, завтра нас ждет хороший день.
К Волынским выселкам они подошли даже раньше, чем надеялся Нелюб. Мстиша была настолько воодушевлена возможностью провести ночь под кровом – теперь ей хватило бы и хлева, – что ни разу не пожаловалась и шла так бодро, что Нелюб только диву давался.
Единственным, что омрачало радость, было его опасение встретиться в городе с разбойниками. Кто знает, не пустились ли они в погоню? Кажется, Чубатый и так что-то подозревал, а уж после того, как лихоимцы выпотрошили содержимое ларцов, наверняка смекнули, что Мстиша, как выразился помытчик, «птица высокого полета». Поэтому, пораздумав, Нелюб решил не заходить сразу в городок, а остановиться в одном из разбросанных в предместье хуторов.
Путникам дважды отказали, прежде чем без большой охоты их согласилась пустить хмурая вдова. Когда Нелюб с Мстишей вошли, она колола дрова. Покосившаяся изба давно требовала мужской руки, но небогатый двор был ухожен и чист. Нелюб пообещал за постой подлатать крышу и проконопатить щели в рассохшихся стенах, а первым делом забрал у хозяйки топор и сам принялся за работу.
Сложив руки на груди, вдова, назвавшаяся Словятой, с недоверчивой усмешкой смотрела на зазимца, вокруг которого быстро росла гора поленьев. Мстишин взгляд против воли тоже остановился на Нелюбе.
– Ладный он у тебя, – не отрывая взора от Нелюба, хмыкнула хозяйка. – Береги.
Мстиша покраснела и тут же отвернулась. Но если раньше причиной ее румянца был гнев, то нынче – нечто совсем иное. Мстислава тряхнула головой, не желая разбираться в себе и гоня прочь настырные мысли, а заодно с ними и образ помытчика, мерно обрушивающего топор на колоду.
Пообедав, Нелюб стал собираться в Волыню. К великому неудовольствию Мстиши, он решил, что будет гораздо безопаснее, если он сам сходит за всем необходимым. Мстислава, мечтавшая и повидать город, и погулять по торгу, и наведаться в калашный ряд, была вне себя от досады и разочарования, но Нелюб оставался непреклонен.
