– Ты для того меня всю дорогу торопила, чтобы нынче на тряпки и пряники глазеть? – пытался увещевать он ее, но все без толку. Мстислава стала чернее тучи. – Ладно, – сдался Нелюб, – я сперва разведаю, а если ничего подозрительного не увижу, завтра свожу тебя. Только, чур, слушаться! – погрозил он мигом просветлевшей лицом девушке.
Но Мстислава поставила свое условие – купить кобылу. Груза у них теперь все равно не было, поэтому Мстиша со спокойной душой могла ехать верхом и больше не сбивать свои «несчастные ножки» в кровь. На отговорку Нелюба о том, что у него нет таких денег, она фыркнула и потрясла перед его носом увесистым кошелем.
Судя по вздернутой брови, Нелюбу не слишком-то по сердцу пришлась Мстишина просьба, но он все же отделил из запасов княжны несколько гривен и убрал в свою калиту.
Узнав о намерениях гостей, хозяйка посоветовала искать лошадь не в самом городе, а в соседней деревне, где, по ее словам, «и скотинка справнее, и люди честнее».
С уходом Нелюба сразу сделалось скучно и тоскливо. Мстислава не была привычна к одиночеству, а после недавних событий и вовсе стала чувствовать себя неуютно, когда Нелюбу приходилось отлучаться.
Бесцельно послонявшись по двору, Мстиша в тягостном ожидании уселась на лавку. Теперь, когда Нелюб ушел, стало казаться, что он не взял ее с собой вовсе не из-за опасений, а чтобы не обременяться. Разве сам он не говорил, что разбойники вернулись в лес? Должно быть, Мстишина строптивость просто стала ему в тягость. Да и немудрено. Нынче княжна сама видела, что, веди она себя послушнее и скромнее, возможно, ничего бы и не случилось.
А еще Мстислава так толком и не поблагодарила Нелюба.
Ей вдруг ужасно захотелось сделать для него что-то хорошее. Удивить и обрадовать. И заставить переменить о ней мнение. Доказать, что она вовсе не так плоха, какой Нелюб наверняка считает ее.
Руки зачесались, а от зарождающегося возбуждения сердце застучало весело и заполошно. Да и обстоятельства складывались точно нарочно для Мстишиной затеи: пока Нелюб дойдет до деревни, пока сторгуется, пока вернется. Так он вообще сегодня может в город не попасть. Зато Мстиша вполне успеет до торга сбегать и назад воротиться. Конечно, она не станет больше творить безрассудств и глупостей. Накроется Векшиным платком, да и вообще глаз поднимать лишний раз не станет. Только добежит до торга и купит Нелюбу самый лучший, самый дорогой и самый красивый плащ, который есть в Волыне. То-то он обрадуется!
Мстислава не терпела, чтобы между ее желаниями и их претворением в жизнь пролегал сколько-нибудь ощутимый зазор, поэтому, вызнав у Словяты кратчайший путь в город и лавки самых благонадежных аршинников, без промедлений отправилась в дорогу.
Волыня, небольшой, но зажиточный городишко, охваченный крепким бревенчатым валом, стояла на холме, и тропа все время забирала в гору. Но воодушевление и появившаяся привычка к ходьбе позволили Мстише без труда одолеть ее, так что вскоре она, весьма гордая собой, уже оглядывалась на главной площади.
Оживление и суета только добавили радостного волнения, и Мстислава целеустремленно отправилась на торжок. Нужно было успеть выбрать подарок и обернуться до прихода Нелюба.
Хотя Мстислава и закуталась в темный убрус, она почти сразу забыла данное самой себе обещание потупить очи долу. Да и разве можно устоять от того, чтобы после стольких дней, проведенных в дремучих лесах, не глазеть на расписные горшки, пестрое узорочье, блестящие побрякушки, а заодно нет-нет да и ловить на себе восхищенные взгляды парней?
Людская сутолока, шум толпы и заигрывающие улыбки были для Мстиши что долгожданный дождь для цветка после засухи. Она чувствовала, что наполняется силой и оживает, как бывает, когда первый раз после зимы выбегаешь во двор без тяжелой опостылевшей шубы. Мстиша купила у лоточника самый большой пряник и остановилась в сторонке, с наслаждением вгрызаясь в хрустящую сахарную корку. Она уже обошла все лавки и присмотрела плащ – багровый, из заморского сукна – да серебряную запону к нему. От суматошной кутерьмы рябило в глазах, а в голове стоял сладкий звон, словно после хмельного меда.
Мстиша собиралась доесть пряник и отправиться за своей покупкой, как вдруг ее внимание привлекли пронзительные крики. Она обернулась.
У одного из прилавков истошно верещала женщина и трепала за ухо мальчишку. Паренек, худой и оборванный, плакал, безуспешно пытаясь высвободиться, но мучительница – приземистая, ярко набеленная – и не думала его жалеть. Утянутая в меха и тесную, собиравшуюся пережабинами на ее дородном теле объярь, она, вероятно, была боярыней или купчихой. Мстислава с презрением отметила, что дорогие одежды сидели на ней неказисто, да и подобраны были без вкуса и умения. Наведенные алой краской щеки от крика стали вовсе свекольными. Она, не стесняясь, бранилась на весь торг, продолжая трясти несчастного мальчишку.
