– Потом? – удивился Нелюб. Его пальцы продолжали бездумно гладить ее плечи. – Потом он вырос, и, – Нелюб перешел на шепот, – я выпустил его на свободу.
Задремывая, Мстиша начала оседать, и Нелюб опустился на спину, бережно укладывая ее рядом с собой. Не открывая глаз, она вытянула ноги и поудобнее устроилась на его плече. Ее окутало запахом смолы и мокрой земли, а еще – нагретого на солнце камня, влажной шерсти и кошеной травы. Мстислава почти провалилась в сон, когда услышала:
– Я едва не сгубил тебя.
Мстиша распахнула веки и повернула голову. Лицо Нелюба оказалось гораздо ближе, чем она ожидала. Под сенью укрывавших их листьев стало еще темнее, и Мстислава могла разглядеть лишь очертания – спадавших на лоб влажных прядей, горбинки на носу, губ, так часто кривившихся в злой усмешке, а сейчас непривычно мягких. Глаза, глядевшие прямо в ее, блестели в холодном лунном свете, но вдруг взгляд Нелюба рвано, точно против воли опустился, и тень длинных ресниц упала на его щеки.
Мстиша больше не ощущала умиротворенного спокойствия. На смену ему пришло уже знакомое волнение, зарождавшееся где-то под ребрами. Она знала, что Нелюб смотрит на ее губы.
На самый короткий миг она почувствовала сладостное предвкушение и страх. Тело Нелюба, несколько мгновений назад податливое и расслабленное, окаменело. Мстиша затаила дыхание, боясь спугнуть что-то очень важное, повисшее в воздухе между ними. Но Нелюб вдруг моргнул, коротко тряхнул головой и, сглотнув, отвернулся.
Пытаясь скрыть непонятное ей самой разочарование, Мстислава хмыкнула:
– Наверняка только рад был бы от меня отделаться.
Как она ни старалась, в голос просочилась горечь.
Нелюб тихо и облегченно рассмеялся, а его тело снова сделалось мягким.
– Какая же ты глупенькая. – Он крепче обхватил плечи Мстиши, но она удрученно поняла, что то мимолетное напряжение, от которого в животе начинал закручиваться маленький вихрь, исчезло. – Спи.
Когда Мстиша проснулась, снаружи тихо шуршал дождь. Несмотря на пасмурный промозглый день, внутри орехового шатра было сухо, а блеклый свет, пропущенный через зеленые листья, создавал ощущение тепла и уюта. Мстиславе вспомнились разноцветные слюдяные окошки в родной горнице, и она вздохнула.
Место Нелюба пустовало, и Мстислава была этому рада. Одно дело – засыпать на его плече ночью, в темноте, после всего, что они пережили, и совсем иное – очнуться в обнимку среди бела дня.
Рядом на листе лопуха высилась горка лещины.
Мстиша улыбнулась и подумала, что накануне была слишком строга с Нелюбом. Он снова спас ее, а вместо благодарности она не нашла ничего лучше, чем ос
Стоило только вспомнить о зазимце, как зашевелились ветки и в шалаш втиснулся Нелюб. Его волосы и зарумянившиеся скулы блестели от мелких капелек мороси. Он внес с собой запах дождя, и по светящемуся лицу Мстиша сразу поняла, что он чем-то доволен.
Нелюб бросил на пол длинную палку и вывалил из-за пазухи десяток яблок-дичков. Усевшись на лапник, он взъерошил волосы, отряхиваясь.
Это было ужасно глупо, но Мстиславе без всякой причины захотелось рассмеяться. Ей вдруг стало так радостно, что казалось, она вот-вот вспорхнет, словно бабочка. Щекам сделалось больно от сдерживаемой улыбки, и, закусив губу, она отвела взгляд.
– Где ты был? – спросила она и, все еще не глядя на Нелюба, потянулась к розовому яблоку. Оно было влажное и прохладное на ощупь.
– Разведывал, – весело отозвался он. – И принес добрые вести. – Нелюб тоже схватил яблоко и в два укуса съел его. – Первое, мы оказались не так далеко от дороги, как я сначала подумал. Второе, – он взял еще одно, – наши вчерашние знакомцы не пустились за нами следом, а остались на той стороне и пока вернулись в лес. А третье…
Глаза Нелюба озорно сверкнули, и вместо того, чтобы продолжать, он приподнялся и чуть раздвинул заросли. Мстиша с любопытством заглянула в открывшееся оконце и увидела сидящего на сосне Бердяя. Заметив людей, ястреб надменно повернул голову и окинул их коротким презрительным взором.
Не выдержав, Мстиша хохотнула, и Нелюб рассмеялся в ответ.
– Ишь ты, обиделся.
Нелюб убрал руку, возвращая зеленую крышу на место.
– Надо же, вернулся, – удивилась Мстислава. – Кажется, будто он все понимает.
– Так и есть, – кивнул Нелюб и взялся за принесенную палку. Повертев ее в руках, прилаживаясь, он вынул нож и, срезав остатки сучков, быстрым ловким движением вспорол луб от комля к верхушке. – Не хуже человека.
Закутавшись в по-прежнему волглую вотолу, Мстиша устроилась поудобнее, с любопытством наблюдая за Нелюбом и один за другим отправляя в рот сладкие орехи. Нелюб между тем вылущил голый стволик и счистил со снятого луба коричневую паздиру.
Его пальцы двигались умело и точно, но Мстиша уже не верила этой обманчивой легкости. Теперь она знала, что даже в том, чтобы ощипать птицу, крылась целая наука.
Вскинув взгляд на притихшую княжну, Нелюб, не переставая быстро и точно ценовать очищенное лыко, улыбнулся, кивнув на ее поджатые под себя ноги.
– Вторую лыченицу тебе слажу. Ту река взяла.
