Его брови приподнялись, словно она вывела его из глубокого раздумья. Мстислава давно не говорила с ним так. Это был голос той, далекой уже Всеславны, которая величала его смердом и выходила из себя от любого сказанного поперек слова. Этот голос звучал нынче слишком неискренне, и Нелюб чуть заметно поморщился, будто услышал перебор расстроенных гуслей.
– Это? – раздражающе кротко спросил он, прикоснувшись к рубцу на щеке.
Мстиша кивнула. Нелюб немного помолчал, а потом так же тихо ответил:
– Камень.
– Кто-то кинул в тебя камнем? – нахмурилась Мстислава. – Кто?
Губы Нелюба дернулись в короткой улыбке:
– Кто-то, кто сильно меня ненавидел.
Наступила тишина, и Мстиша поняла, что он не скажет больше ни слова. Но она по-прежнему сердилась и не собиралась оставлять его в покое, поэтому показала взглядом на его надбровье.
– А тот?
Нелюб рассеянно нашел шрам пальцами, точно успел забыть о его существовании, и обезоруживающе улыбнулся:
– Этот – с детства. Сорвался с сосны. Там на вершине было вихорево гнездо. – Он опустил руку и бездумно коснулся завязок на мехах с водой. – У нас верили, будто если отломить от него веточку, она исполнит желание. Ох и ругалась же матушка, – тепло улыбнулся он.
– И как, получилось? – Нелюб вскинул на Мстишу вопросительный взгляд. – Желание сбылось? – уточнила она.
На просветлевшее лицо Нелюба набежала тень. Он опустил глаза и помотал головой.
В этом движении было столько детской беспомощности, что у Мстиславы сжалось сердце. Она забыла, что злилась на Нелюба, что начала этот разговор, чтобы задеть его. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она потянулась и коснулась его щеки.
Нелюб вздрогнул и зажмурился. Его плечи окаменели, а руки напряженно застыли. Кажется, он прилагал усилия, чтобы не сбросить с себя ее ладонь.
Не позволяя его безмолвному сопротивлению помешать ее порыву, Мстислава погладила заросшую щетиной скулу.
– Перестань, – хрипло выговорил Нелюб, не открывая глаз.
– Почему? – выдохнула Мстислава. Голос почти не слушался от волнения.
Нелюб разомкнул веки так, словно это далось ему с трудом. Некоторое время он смотрел ей в глаза, а потом взглядом быстро скользнул чуть ниже, к шее, и губы дрогнули в злой усмешке. Он отвел голову, уворачиваясь от касания, а в прищуренных очах загорелся мстительный огонек.
– На безрыбье и рак щука?
Мстислава неловко положила отвергнутую руку на колени и непонимающе нахмурилась.
– Что?
– С боярином не сладилось, так и вахлак сойдет?
Мстислава хотела возразить, но слова встали в груди комом.
– Это… Это неправда, – заикаясь, ответила она, чувствуя, как лицо покрывается красными пятнами.
– Да? А что же тогда? – Кажется, Нелюбу удалось полностью справиться с нашедшей на него слабостью, и теперь он безжалостно наступал на Мстиславу.
– Я… Я и сама не знаю, – пробормотала она, в свою очередь отводя глаза.
– Зато знаю я, – горько усмехнулся он, очевидно, не собираясь больше щадить ее. – Одна избалованная княжна заскучала дорогой и нашла себе развлечение. Устроила игру. Как иные люди пытаются приручить лесных зверьков, так наша княжна задумала приручить человека. – Нелюб чуть придвинулся к ней, и Мстиша против воли попятилась, вжимаясь спиной в жердь. – Пусть он грубый, неотесанный мужлан – тем лучше. Чем диковиннее зверушка, тем любопытнее с ней забавляться!
– Это неправда! – воскликнула Мстислава, рассерженно ударяя сжатыми кулаками по соломенной подстилке.
Нелюб хмыкнул и разочарованно покачал головой.
– Носишь на себе подарок одного, сговорена за другого, а от безделья решила призарить третьего? Только что будет со мной? Что будет, когда ты натешишься? – Его голос стал жестким и холодным. – Что будет, когда мы дойдем до Зазимья? Хотя зачем тебе утруждаться и думать о таких пустяках. Ты ведь в жизни не позаботилась о другом человеке, с чего бы начинать теперь? Поиграешь да выбросишь, точно камешек, подобранный со скуки по дороге. Зачем он тебе там, где будет ждать ларец с самоцветами?
– Меня ждет не ларец с самоцветами, а волчишня!
Нелюб без сочувствия развел руками:
– Ты добровольно в нее идешь.
– Нелюб! – попыталась остановить его Мстислава, но он и не думал быть снисходительным.
– Неужели тебе невдомек, что не все чувства бывают правильными? Что не всем своим желаниям можно следовать? Ты слушаешь лишь сердце и забываешь о разуме! Не думаешь о последствиях! О том, что твои поступки принесут другим людям.
– И что же мне делать, если я вижу тебя во снах? Если пальцы горят от того, как сильно я хочу прикоснуться к тебе? Если, стоит мне закрыть глаза, передо мной встает твое лицо?! – яростно выкрикнула Мстиша.
– Держать это при себе, вот что! Я же держу! – сквозь зубы прошипел Нелюб, и сердце Мстиславы подпрыгнуло от нечаянно подаренной надежды. – Думаешь, я каменный? – почти умоляюще прошептал он, и Мстислава впервые заметила отблеск затаенной муки в его глазах, но это лишь сильнее разозлило ее.
– Да, думаю! – И больше не крепясь, Мстиша в отчаянии замолотила кулаками в его грудь. – Думаю! Камень! Бездушная ледышка! Деревянный чурбан!
