Девушки и боярыни сняли с Мстиславы покрывало и, натянув его между нею и Ратмиром, принялись расплетать косу.
Одновременно за занавесью другая боярыня перебирала гребнем кудри Ратмира. Когда с расчесыванием было покончено и волосы княжны буйными волнами рассыпались по ее спине, служанки надели на Мстишино чело жемчужную поднизь и зеленый венок, сплетенный из барвинка и рябиновых кистей. Головы жениха и невесты сблизили через полог, и старшая боярыня-сваха приставила к ним зеркало, позволяя впервые посмотреть друг на друга.
Мстислава вздрогнула, увидев в отражении сначала свое бледное, испуганное лицо. Она еще никогда не была так красива, и, переведя взор на Ратмира, Мстиша получила тому подтверждение. Он смотрел на невесту с неприкрытым обожанием, а глаза его искрились. Они улыбнулись друг другу, и боярыня тут же убрала зеркало и снова накрыла Мстиславу.
Хорт стал резать сыры и перепечу и передавать их младшему дружке. Пока тот разносил лакомства, сваха осыпала гостей из мисы, а те с шутками и хохотом ловили среди зерна серебро и мех. Едва пригубили чарки, как настала пора отправляться в Святую Рощу, где князь должен был соединить молодых перед богами.
Мстишу усадили в повозку, Ратмир со своими людьми поехал верхами. К Зимнему Дубу дозволялось подойти только жениху с невестой и сопровождавшим их Хорту и Векше. Женщины, остававшиеся ждать у границы леса, помогли княжне сойти и, сняв покрывало, вручили ее руку Ратмиру. Должно быть, Мстислава успела замерзнуть, потому что пальцы жениха показались ей обжигающе горячими. Ратмир чуть заметно улыбнулся и повел невесту к заветному дубу. Позади, неся рушник и каравай, следовали Хорт с Векшей.
Тропа, змеившаяся по ковру багровых, припорошенных первым снегом листьев, чуть забирала в гору, и совсем скоро Мстише стало жарко под спудом накинутых заботливой рукой свахи мехов. Всю дорогу от детинца поезжане горланили веселые, разнузданные песни, не возбранявшиеся лишь на свадьбах, и наступившее безмолвие казалось еще более торжественным. Роща, вход в которую являлся уделом избранных, была величественнее и богаче княжеской гридницы. Они вступали в чертог богов, и шероховатые стволы, уходившие далеко ввысь, были его могучими столпами, огромные, обросшие бархатным мхом валуны – стражниками, а низкое, серое небо – шелковой подволокой.
В тишине слышался лишь шорох замерзших листьев под ногами и тонкий перестук жемчужин в Мстишином очелье. Ратмир шел уверенно, словно был здесь не первый раз.
Тропинка завернула и теперь бежала прямиком к подножию великанского дерева. Жесткие, ржавые листья дуба вызывающе рдели посреди скорбной голой рощи, и Мстислава не сразу заметила человека, стоящего под ним.
Князь Любомир, облаченный в алое корзно, меха и золото, ждал их возле каменной плиты, где стояли кувшин и чаша. Хорт вышел вперед и, низко поклонившись, водрузил каравай рядом. Не поднимая головы, он отступил обратно за спины молодых. Векша подала князю рушник.
Любомир неторопливо набрал в кувшин воды из источника, тихо журчавшего у корней дуба, и наполнил чашу.
– Дети мои, – начал он, – вы пришли в святилище богов, чтобы связать свои жизни. Чтобы соединиться подобно тому, как соединены Небесный Отец и Великая Мать, небо и земля, день и ночь, солнце и луна. Готовы ли вы принести свои клятвы здесь, в заповедном месте, перед Священным Дубом?
Он выжидающе посмотрел на Мстишу и Ратмира, и те ответили:
– Да.
Любомир кивнул и продолжил:
– Мстислава, дочь Всеслава, хочешь ли ты этого мужа?
Мстиша перевела взор с князя на его сына. Ратмир смотрел спокойно, точно был готов принять любой ее ответ.
– Хочу, – твердо ответила она.
Любомир удовлетворенно кивнул и повернулся к княжичу.
– Ратмир, сын Любомира, хочешь ли ты эту деву?
– Хочу, – не раздумывая, согласился тот.
– Клянетесь ли вы разделить друг с другом любую судьбу, добрую и худую? – Дождавшись их одновременного «да», князь снова кивнул. – Клянетесь ли идти рука об руку через невзгоды и радости? – Мстислава и Ратмир снова ответили согласием. – Клянетесь ли оставаться верными друг другу в болезни и здравии?
Получив последнее «да», князь закрыл глаза.
– Да будет так. Подайте ваши руки.
Мстиша и Ратмир подчинились. Любомир достал из ножен короткий клинок. Мстислава вздрогнула, когда холодная сталь коснулась внутренней стороны ее запястья. Не успела она испугаться, как на молочно-белой коже проступила россыпь багряных бисеринок. Через миг на руке княжича тоже заалела тонкая полоса. Князь подставил чашу, дождавшись, пока туда упадут несколько капель. Затем, держа руки молодых над караваем, Любомир связал их белым рушником так, чтобы кровь смешалась.
