– Пью за вас, матушка. Доброта спасёт это гнилое место.
Мужчина сделал пару шумных глотков из пыльной глиняной бутылки. Затем он тяжело выдохнул и прокашлялся.
– Тише, сын мой. Ты же не желаешь, чтобы я тебя к твоей же рубашке пришила? Ещё немного, вот так. Готово.
Сестра Элайза обрезала нить шва острым ножом, поднялась и пошла к рукомойнику в дальний конец палаты. Наёмник осмотрел зашитую рану на руке, удовлетворённо кивнул и отхлебнул из бутылки.
– Благодарю тебя, матушка Элайза. Не дала неудачнику истечь кровью. Я – Куртен Солёный сухарь, меня все знают в Кривом роге, любого спроси. Жаль не могу тебе заплатить за твою доброту. Если что-то понадобится, матушка, смело обращайся. Помогу чем смогу, слово даю.
– Ступай, сын мой. Верь в добро, и оно обязательно поверит в тебя. Да прибудет…
Внезапно монахиня пошатнулась, едва не упав, однако вовремя оперлась о медицинский стол, к которому успела подойти. Куртен поставил бутылку на стол и подошёл придержать пожилую женщину.
– Всё в порядке? Ты когда в последний раз спала, матушка?
– Я в норме. Ступай, сын мой. Просто возраст даёт о себе знать.
Она улыбнулась наёмнику. Тот лишь коротко кивнул, забрал бутылку и быстро исчез за дверью палаты. Сестра Элайза присела на табурет у медицинского стола и потушила масляную лампу. В палате стало совсем темно. Монахиня осенила себя знаком Миродевы и произнесла пару слов тихо, почти неслышно, глядя в запорошенное снегом окно палаты.
– Девочка моя, ты снова рядом…
+++
Даника медленно открыла глаза. Длинные рыжие ресницы словно были из магнитного камня, они будто притягивались друг к другу. Девушке потребовалось собрать все свои силы, чтобы отбросить пелену неестественно глубокого сна. Глаза открылись, но некоторое время перед ними ничего не было, лишь мрак. Девушка начала часто моргать и потянула руки к глазам. К её удивлению руки были без рукавиц, сквозь полупрозрачные ладони она могла видеть часть окружающей её обстановки. Заснеженная опушка в хвойном лесу, едва тронутая лучами пробуждающегося солнца выглядела вполне приветливо. Даника посмотрела вниз и снова поразилась. На ней была только ночная сорочка, вроде той, что она надевала ночами в госпитале Улья. Едва прикрытое белой материей девичье тело было полупрозрачным. Холода девушка не ощущала. Даника попробовала сделать пару шагов. Её ноги не оставили следов в глубоком рыхлом снегу. Девушка подпрыгнула и с силой ударила по сугробу. Ни одного следа!
– Не бойся, дитя моё. Это обитель духа. Здесь ты почти ничего не весишь. Лишь несколько грамм.
Голос исходил будто бы со всех сторон. Девушка оглядывалась, пытаясь определить источник таинственного голоса. За этим занятием, девушка не заметила, как из-за дерева рядом с ней, вышла на свет фигура в серой мантии. Голову незнакомца покрывал капюшон, лица не было видно. Девушка испуганно отпрянула и незаметно для себя самой, отвела назад правую руку, расправив пальцы так, будто в ладони был камень. Фигура сняла капюшон. Под ним оказалось дружелюбное лицо пожилой дамы. Она раскинула руки в приветственном жесте.
– Матушка Элайза!
