Красивая женщина бесшумно выскользнула на холодный балкон из тёплых покоев. Она мягко ступала босыми ногами по шкуре дикого зверя, что укрывала часть балконного пола. Старательно выверяя каждое движение и улыбаясь, она, шла к своей цели. За постоянным завыванием колючего северного ветра легко было утаить звуки своих шагов, однако дама старалась не издать ни единого звука. Её длинные каштановые волосы ниспадали волнами на молочной белизны плечи. Лёгкое повседневное платье из тёмно-синей материи с отливом приоткрывало изящные черты фигуры уже немолодой женщины. Лёгкая улыбка тронула губы мужчины, стоящего к ней спиной и наблюдавшего за нескончаемым танцем снега на ветру. Жгучие карие глаза неотрывно и пристально смотрели в затылок Повелителя. Женщина подкралась к господину Джекару сзади и нежно запустила свои длинные пальцы в его тёмные волосы слегка тронутые сединой у висков. Затем тонкие женские руки ловко обвили его шею, словно змеи. Алые губы женщины разомкнулись, обнажая белоснежные ровные зубы. Зазвучал высокий мелодичный голос. Голос был спокойным, но где-то внутри этих приятных слуху затейливых звуков угадывались нотки тревоги.
– Дорогой мой супруг, вернёмся в покои. От того, что ты стоишь здесь и смотришь в сумрак, пленники здесь быстрее не появятся. Ты же не хочешь, чтобы я простудилась накануне такого важного для нас всех события?
Халит эль Джекар взял в свою ладонь хрупкую женскую руку и поцеловал её. Затем он повернулся к жене и широко улыбнулся. Холодный ночной ветер завораживающе трепал плащ Повелителя и роскошные волосы его супруги. Рослый господин Джекар чуть возвышался над женщиной рядом, но из-за тревожимых ветром каштановых локонов, они, казалось, были одного роста.
– Даже я не в силах противиться твоим просьбам, дорогая Лорренис. Ступай в тепло, я приду через минуту.
Леди Лорренис тихо удалилась, удовлетворившись ответом мужа. Господин Джекар проводил её силуэт взглядом. Затем достал из-под рубашки амулет, висевший на плетёном кожаном шнурке. Амулет представлял собой искусно изготовленную золотую змею, свернувшуюся кольцами. Голова змеи покоилась на кольцах туловища и ярко выделялась на общем фоне. Глаза змеи были выполнены из драгоценных камней синего цвета. Они изредка поблёскивали в лучах горящего камина, что отапливал помещение покоев Повелителя. Несомненно, амулет имел большую ценность.
Повелитель Улья повернулся и вновь вгляделся в сумрак уходящей ночи, теперь уже в последний раз. Лицо его не выражало какой-то определённой эмоции. Черты его лица выдавали лишь сильное эмоциональное напряжение. Ожидание было худшей из пыток для человека, стоящего на каменном балконе. Особенно сейчас, спустя столько лет исследований древних надписей и артефактов ушедшей эпохи. Цель была так близка. Сейчас ничто не должно помешать ему. Ничто.
Господин Джекар держал амулет в правой руке на уровне груди и, не мигая, смотрел в сторону Сопакианского ущелья. Глаза золотой змеи на секунду вспыхнули, призрачным синеватым пламенем и тут же угасли.
+++
Пробуждение произошло внезапно. Будто чья-то невидимая рука подняла рубильник, отвечающий за резкое включение звуков, таких громких и близких одновременно. Длинные рыжие ресницы никак не хотели открываться, будто она долго плакала, а затем уснула. Ей были знакомы эти ощущения, поэтому девушка не испугалась их. Даника не без труда открыла слипшиеся веки. Руки пришли на помощь, тонкие пальцы помогли глазам открыться. В ту же секунду Даника поняла, что её руки связаны. Чуть ниже запястий тугая верёвка обхватывала обе руки юной беглянки. Девушка пристально осмотрела свои ладони.
Мысли в голове путались. Даника едва могла связать концы реальности, они смешивались с видениями. Она легко могла вспомнить все детали разговора со своей наставницей в призванном наваждении. Однако последние минуты своего пребывания на открытом заснеженном пространстве вместе с Алеком вспоминались смутно. Девушка могла припомнить чувства восторга и непродолжительного страха. Последнее чёткое воспоминание Даники было связано с выходом из Кегрольского леса. Так юная пленница тихо сидела и вращала глазами по сторонам, не видя чёткой картины окружающей её реальности. Точнее, она смотрела сквозь неё. Её разум устремился в пучину собственной памяти. Из этого омута Даника пыталась выудить нужные ей воспоминания. Воплощение её ментальной воли, словно китрисс (одомашненная разновидность ночницы) гоняющая лапой рыбёшек на мелководье искусственного пруда, пыталось достать несколько мелких образов себе на обед. Это продолжалось некоторое время. Вдруг отстранённый взгляд пленницы притянул к себе другой взгляд. Голубые глаза Алекмара сковали сознание девушки, будто колдовское зелье. Этот взор вытянул сознание Даники из глубокого водоёма её воспоминаний прямиком на холодный берег реальности.
