Юноша открыл глаза. Всё та же площадь. Зеваки смотрели на него и других пленников, иногда указывая пальцем или негромко смеясь. Кто бы ни пытался залезть в голову Алекмара, он отступил. Нехитрому приёму ментального сундука юношу научил Верминаль. Хорошо, что шинненол не знал, что парень владеет только этим трюком. Алек не был способен определить непрошеного гостя или дать ему отпор. Идти на крайние меры он сейчас не желал. Игра не стоила свеч. Так что, перед лицом неизвестного недоброжелателя, в следующий раз он мог оказаться полностью безоружным.
Пока Алекмар рассуждал о своей хрупкой ментальной обороне, к пленникам и остаткам отряда Выстрела быстро приближались несколько фигур. Статный мужчина с длинными усами и красным лицом шёл впереди всех. Глаза его горели гневом. Взор его был обращён на Выстрела Укатомба. Гольма же, похоже, этот факт вообще не трогал. Карнав умиротворённо крутил в зубах спичку и неторопливо лепил снежок, катая снег в своих узловатых ладонях покрытых тонкими перчатками стрелка.
+++
Группа из трёх человек приблизилась к наёмникам и их пленным. Первый из троицы был краснолицый великан в боевом облачении. Ростом за два метра и широкоплечий, он подошёл к Гольму вплотную и угрожающе навис над ним. К его поясу был пристёгнут внушительных размеров длинный меч, который великан придерживал левой рукой при ходьбе. Второй незнакомец был высок и одет как дворянин. Этот остановился чуть поодаль от наёмников и замер, его лицо скрывал капюшон. Третьей в группе оказалась почтенных лет дама в облачении сестёр Азеранны. Она без промедления засеменила к Данике. Девушка просияла, явно узнав гостью, и тут же бросилась в её объятия.
– Даника, девочка моя! Пресвятая Миродева, что же эти дикари с тобой делали?
Сестра Элайза потянулась было к кляпу на лице девушки, как Войч тут же нацелил на старую монахиню винтовку и медленно замотал головой. Матушка взглянула на наёмника, затем на его карнава. Гольм пересёкся глазами с сестрой Элайзой и свистнул Войчу. Короткий кивок внезапно нахмурившегося карнава заставил наёмника опустить оружие и отойти. Пожилая дама одобрительно улыбнулась Гольму, тот лишь коротко кивнул ей в ответ.
– Я в порядке, матушка. Меня оберегали друзья и моя вера в добро, – прошептала девушка, как только наставница сняла с неё кляп.
– Хвала небесам. Я вся как на иголках. Ждала тебя, дитя моё, – голос матушки на секунду дрогнул, но она усилием воли сделала его опять ровным. – Записка из твоей комнаты, она при тебе?
Руки матушки и юной пленницы соединились. Лист бумаги, сложенный в несколько раз Даникой, аккуратно перекочевал в тёплую ладонь наставницы. Монахиня закрыла глаза и обняла девушку. Затем Элайза поцеловала её в лоб и прошептала напутствие.
– Крепись, дитя. Свет моей любви и веры обязательно заставит мрак отступить. Я похлопочу за тебя перед Аделарой, матушкой-настоятельницей. Сестринство Азеранны не бросит тебя в такой тревожный час. Веруй в лучшее, дитя.
С этими словами монахиня удалилась прочь, не в силах более смотреть на пленников. Даника с грустью в глазах провожала её фигуру взглядом. Остальные пленные наблюдали за этой трогательной встречей монахини и девушки. Верминаль одобрительно и тепло посмотрел на внучку. Даника слегка улыбнулась ему в ответ.
