Чужеродные полностью

Имя себе я тоже выдумал, представлялся Тенере́. Тенере́ из Астреи.

В первые годы я подрабатывал на мини-джобах, где не требовалось знание немецкого: разносил посылки DHL, мыл полы в бизнес-центре, присматривал за кошками, снимался в массовке. Догадываюсь, что в актерских агентствах моя анкета хранилась под стеклом с надписью «Разбить в случае нехватки diversity», и, надо сказать, разбивали его частенько. Никогда не думал, что съемки – это долгие, долгие часы ожидания ради каких-то несчастных пяти минут телодвижений. Похоже на то, как годами приходится ждать, пока лишишься девственности за считаные секунды. При одном только взгляде на длинные деревянные столы с лавками, как в биргартенах, к которым приговаривались актеры массовки на десять часов, начинала ныть пятая точка, зато за съемочный день я иногда успевал прочесть книгу целиком, да и наесться можно было задаром и от пуза. Благодаря внушительному налогу на телевидение, который ты обязан платить, даже если не обзавелся телевизором, на съемках мыла для ARD массовку кормят сэндвичами с красной рыбой.

В ожидании пока бригада переставит камеру и осветительные приборы для новой мизансцены, я заводил small talk с другими ребятами из массовки. Все с готовностью поддерживали разговор, но никто не стремился продолжить знакомство, обменяться номерами телефонов. Как-то раз по ошибке ассистент массовки разослал всем письмо с вызывным листом, где перечислялись наши данные. Так я смог выследить в соцсетях одного парня из Ганы, с которым перекинулся парой осмысленных слов в обеденном перерыве на съемках криминальной драмы. Я не стал ему писать, наверняка он решил бы, что я ненормальный, раз откопал его профиль. И где он был бы неправ, справедливо спросите вы? В общем, я внимательно пересмотрел все его фотографии, пытаясь понять, чем он увлекается. Правда, кроме кружек с пивом по пятницам, он мало что выкладывал. Ну окей, пусть пиво тоже считается хобби. Я думал, в следующий раз, когда мы встретимся на площадке, я как бы между прочим упомяну ирландский паб, который недавно открылся в Митте, предложу пропустить по стаканчику после съемок, и, может, мы даже подружимся, но с парнем этим мы больше ни разу не пересеклись.

– Не стоит привыкать к людям, для многих Берлин – перевалочный пункт. Только ты привязался к человеку, как узнаешь, что он думает перебраться в Сингапур, – поделился со мной мудростью актер, который играл политика с простреленной снайпером башкой, и все, что от него требовалось по сценарию, – лежать целый день неподвижно на тротуаре. В перерывах его заворачивали в фольгу, как картошку, иначе он и вправду бы отдал концы – стоял февраль.

Больше всего я радовался, когда меня звали в медицинские сериалы на роль персонала: костюмеры выдавали форму – иногда с какими-нибудь мультяшными уточками, если отделение предполагалось детское, – мягкие кроксы, шапочку. Реквизиторы цепляли на грудь бейджик с должностью Krankenpfleger и неподходящим мне именем, порой вручали папки с бумагами – не пустышки, нет! – заполненные серьезными медицинскими терминами для крупных планов, а если повезет, можно целый день носить на шее настоящий фонендоскоп. Я, конечно, не исполнял ничего выдающегося – просто служил размытым пятном на заднем плане: после команды второго режиссера "Bitte!" начинал мерить шагами коридор или перевозить инвалидную коляску с пациентом из одной точки в другую, помеченную тейпом крест-накрест на полу. Единственное, что отличало киношную клинику от настоящей, – отсутствие запаха, но это не мешало мне воображать, что я занимаюсь чем-то дико важным.