– О-о, ну-у-у… Это просто старая легенда, вот и все. Почему у ржанок такой крик и почему они, крича, вьются вокруг гнезда, как вон та, погляди.
Он показал мне на противоположный конец озерка, где другая ржанка вела себя точно так же, как первая. Несколько минут Джейми задумчиво следил за птицей.
– Эти птички – души молодых матерей, что умерли во время родов, – сказал он, покосившись на меня. – Говорят, они кричат и бегают вокруг гнезда, потому что не верят, что птенцы благополучно вылупятся. Они всегда оплакивают того, кого потеряли, – ищут ребенка, которого оставили.
Он присел на корточки возле гнезда и поворачивал сдвинутое яичко прутиком до тех пор, пока оно не улеглось на место так же, как остальные, – острым кончиком внутрь. Но и после этого он продолжал сидеть на корточках, положив прутик поперек бедер и глядя на тихую воду.
– Я думаю, это просто привычка, – заговорил он. – Я впервые сделал так, когда был очень юн, после того как услышал эту историю. На самом деле я не верю, что они чьи-то души, но, понимаешь, просто из некоего почтения… – Не окончив фразу, он взглянул на меня и вдруг улыбнулся. – Я так привык это делать, что перестал замечать. В Шотландии довольно много ржанок…
Он поднялся и отбросил прутик.
– Идем дальше. Тут есть место, которое я хочу тебе показать. Вон там, у вершины холма.
Он взял меня под локоть и помог встать с земли. Мы стали подниматься по склону.
Я слышала, что он сказал ржанке, когда отпустил ее. И хотя я знала очень мало гэльских слов, это древнее приветствие слышала достаточно часто, чтобы узнать его.
«Господь да пребудет с тобою, матушка» – вот что сказал Джейми.
Молодая мать, умершая родами. И дитя, которое она оставила. Я тронула Джейми за рукав, и он повернулся ко мне.
– Сколько тебе было? – спросила я.
– Восемь, – ответил он. – Не младенец.
Больше он ничего не сказал и повел меня выше на холм. Мы теперь находились в предгорье, густо поросшем вереском. Дальше ландшафт резко менялся: повсюду из земли поднимались мощные гранитные скалы, окруженные лесками из кленов и лиственниц. Мы наконец поднялись на вершину холма, оставив позади ржанок, кричащих у воды.
Солнце начало припекать, и после целого часа борьбы с густыми ветвями – хотя путь пробивал в основном Джейми – я нуждалась в отдыхе.
Мы выбрали место в тени под скалой. Оно чем-то напоминало ту прогалину, где я впервые увидела Мурту и где избавилась от общества капитана Рэндолла. Однако здесь было хорошо. Джейми объяснил мне, что мы тут одни, потому вокруг неумолчно пели птицы.
Если бы кто-то приблизился, часть птиц умолкли бы, только сойки и галки раскричались бы, подняв тревогу.
– Всегда прячься в лесу, сассенах, – посоветовал он мне. – Если сама не будешь шуметь, птицы вовремя предупредят тебя о появлении врага.
Он обернулся посмотреть на сойку, голосящую на дереве над нами, и глаза наши встретились. Мы замерли, вытянув руки, не касаясь друг друга и едва дыша. Немного погодя мы, как видно, наскучили сойке, и она улетела. Джейми первый отвел взгляд, слегка вздрогнув, словно ему стало холодно.
Белесые шляпки грибов росли под папоротниками из рыхлой земли. Джейми отломил указательным пальцем один и заговорил, разглядывая пластинки под шляпкой, где прятались споры. Когда он говорил медленно и спокойно, как теперь, в его речи было совсем не слышно акцента, обычно довольно заметного.
– Я не хотел бы… то есть… я не имею в виду… – Он поднял на меня глаза и засмеялся смущенно. – Я не хочу задеть тебя… то есть не принимай мои слова в том смысле, будто я считаю, что у тебя большой опыт близости с мужчинами. Но было бы глупо изображать дело так, что ты о подобных вещах знаешь меньше моего. Я только хотел знать: это… всегда так? То, что происходит между нами, когда я касаюсь тебя, когда ты… спишь со мной? Это так всегда между мужчиной и женщиной?
Несмотря на сумбурность, я прекрасно поняла, о чем он говорит. Он смотрел мне в глаза, ожидая ответа. Я хотела отвести взгляд, но не смогла.
– Часто бывает нечто похожее, – заговорила я, но вынуждена была прерваться и откашляться. – Но нет. Обычно это не так. Не знаю почему, но нет. У нас… иначе.
Он немного расслабился, словно я подтвердила нечто, что его тревожило.
– Я предполагал, что нет. Я еще никогда не ложился с женщиной в постель до тебя… но я проводил время с несколькими. – Он смущенно улыбнулся и тряхнул головой. – Это было иначе. Я хочу сказать, что обнимал других женщин, целовал их и… – Он махнул рукой, отбрасывая последнее «и». – Было приятно, правда приятно. Сердце билось, и дыхание учащалось, и все такое. Но это было не так, как с тобой, когда я обнимаю и целую тебя.
«У него глаза цвета озер и неба, – подумала я, – и такие же бездонные».
Он протянул руку и дотронулся до моей нижней губы.
– Начинается так же, но через мгновение, – продолжал он негромко, – через мгновение кажется, что я держу в руках живой огонь. – Он обвел мои губы пальцем и скользнул к подбородку. – И я хочу лишь одного – броситься в этот огонь и сгореть дотла.
