— Жаль, — вздохнул Леонид с неподдельным сожалением. — Мы-то тут ненадолго. Глянем одним глазком — и назад, в родные пенаты. Не дождемся тебя, наверное…
— Ну что ж теперь, — Николай развел руками. — Не последний день живем, чай свидимся еще… — Он замолчал, потом добавил резко, почти шепотом, глядя нам прямо в глаза: — А вот про родные пенаты… лучше помалкивайте. Каждое новое поселение тут — лакомый кусок. Чем дольше о вашей деревне не будут знать — тем лучше. Места у вас глухие, ничего ценного. Народ туда зря соваться не станет. Так что — держите язык за зубами. Пока сами не прознают. Целее будете. А сейчас… добросьте до окраины. Вон до той развилки. Там сойду.
Высадив Николая у обгоревшего указателя, я погнал «Зяму» дальше, и когда его колеса с глухим шуршанием скатились с грунтовки на потрескавшийся, но настоящий асфальт, у меня внутри ёкнуло от счастья. Сотни, а то и тысячи километров, намотанных по кочкам, ухабам и коварным сурчинным норам степного бездорожья (те, кто думает, что степь — это ровный стол, жестоко ошибаются!), отозвались ноющей болью в спине и затекших руках. А тут… Простор! Гладенько! Пусть асфальт был в трещинах, местами проваливался в ямы, засыпанные битым кирпичом, но для меня, после месяцев тряски, он казался шёлком немецкого автобана.
Разогнавшись на четвертой до заветных восьмидесяти, я с глухим стуком сердца затормозил перед ярко-желтым шлагбаумом, перегораживающим дорогу. Пыль от резкой остановки клубами поднялась вокруг.
Из будки, сваренной из ржавого кузова старого автобуса, вышел стражник. Вид у него был… запоминающийся. Пузатый, как беременный гвоздь, в вылинявшем до белизны комбинезоне, заляпанном масляными пятнами. На ногах — стоптанные берцы без шнурков, на босу ногу. Лицо обветренное, покрытое щетиной и какими-то бляшками. Он хмуро, с нескрываемым подозрением оглядел наш бронированный уазик, мыча что-то в рацию и отрицательно качая большой, лысой головой.
Вроде бы просто сторож. Без видимого оружия. Но в этом мире любая незнакомая рожа за преградой казалась смертельной угрозой. В салоне «Зямы» повисло напряженное молчание. Слышно было, как тикает остывающий двигатель.
— Щас подмогу вызовет. Без вариантов, — прошептал Андрей, привычным движением передернув затвор своего карабина. Звук был громким и зловещим в тишине.
Мы замерли. Надеялись на лучшее — Николай вроде бы подготовил. Но пальцы сами сжимали оружие.
— Чой-то он… какой-то не такой, — пробормотал Леонид, прищурившись и вглядываясь в пузатого мужика.
— Не такой — это какой? — спросил я, чувствуя, как потеют ладони на руле.
— Да хрен его знает. Не такой — и всё. Чуйка.
Тем временем стражник закончил переговоры по рации, сунул аппарат в глубокий карман комбеза и, не глядя на нас, тяжело навалился на рычаг. Шлагбаум со скрипом пополз вверх. Ни вопроса, ни проверки.
Удивленный такой беспечностью, я завёл мотор. Рычаг КПП — первая, потом вторая. Стараясь не реветь глушителем, проехал мимо стражника. Тот проводил нас равнодушным, усталым взглядом.
— Ты смотри… — тихо свистнул Леонид, оглядываясь. — А тут не все так просто…
Сразу за шлагбаумом, в тени разбитой бетонной стены, стоял раздолбанный китайский пикап. И в его кузове, на треноге, тупо и неподвижно смотрел в нашу сторону длинный, толстенный ствол крупнокалиберного пулемета. Будто черная змея, готовая к удару. Я не знаток тяжелого вооружения, но дуло размером с добрую трубу говорило само за себя: шансов у «Зямы» против этого монстра не было.
Сердце ушло в пятки. Я дал газу, проехал с километр, и завернув за угол, в тень полуразрушенного здания, заглушил двигатель. Тишина навалилась, давящая.
— Перекур, — выдохнул я, вытирая потный лоб. — Надо понять куда дальше.
То, что не расстреляли сразу — хорошо. Но где мы? По словам Николая — свободная зона. Но этот блокпост с пулеметом… Не похоже. Или свободная зона тут так охраняется? От кого?
— Чего думать-то? — хрипло произнес Леонид, распахивая дверь. В салон хлынул раскаленный, как из печи, воздух. — Дорога пока одна. Поедем — куда-нибудь да упремся. Или вырулим.
— Надо было у чувака спросить! — возмутился Андрей, расплескивая воду из фляги на лицо и шею. — А ты от него как от чёрта ломанулся!
Может, и лучше было. Но в тот момент интуиция кричала: «Уноси ноги!». Возможно, свернули не туда, раньше времени. Попали на чью-то территорию. Или Николай намеренно подсунул свинью? Мысли путались.
— Вот отсюда выехали, — Леонид чертил прутиком по пыльному асфальту, — здесь высадили Кольку… Должны были проехать вдоль города километра три…
— А проехали все десять, — мрачно констатировал я, глядя на показания одометра.
После недолгого, нервного совещания, решили двигаться дальше. Теперь, свыкнувшись с асфальтом, восторг сменился холодной настороженностью. Я смотрел по сторонам.
