А вы тем временем можете сходить на ближайшую пристань, взять лодку и поплавать по городским каналам. Вперед, молодёжь!..
Судя по его настойчивому тону, нам с Троей больше ничего не оставалось, как отправиться через задний двор к находящемуся невдалеке речному каналу.
По пути к пристани, я стал рассказывать девушке о своих приключениях в космосе и на рацидоре, а также о нашем с Рене знакомстве и долгом путешествии в Седлам-Салт. Троя внимательно слушала меня, не перебивая, а затем с искренним восхищением произнесла:
— Да, Лесонт, тебе многое пришлось пережить за последние месяцы. Большинство людей, живущих в нашей стране, только понаслышке знакомы с теми опасностями, которые тебя поджидали в диких землях. Ты не был к ним готов, но всё равно остался жив.
— Значит, мне крупно повезло, — с иронией ответил я, искоса поглядывая на точёный профиль спутницы. — Я знаю, что твой отец за долгие годы жизни на Рацидоре успел побывать в гораздо более опасных передрягах. И ему тоже удалось выжить!
— Ну, мой отец это вообще феномен. Ему просто не сидится на одном месте. Он всё время от меня куда-то уезжает, и чаще всего в одиночку. А я жду его и переживаю — вернётся ли он в этот раз.
И брать меня с собой он тоже не хочет, опасаясь за мою жизнь. Вот, так мы и живём.
Троя тяжело вздохнула, слегка загрустив.
Я взял её за руку и ободряюще пожал узкую ладонь. Она была тёплой и какой-то родной. Девушка не стала высвобождаться из моих цепких пальцев, и некоторое время мы шли молча, ощущая мимолётную близость.
На небольшой пристани, где было немало вёсельных шлюпок, я протянул сторожу пару медных монет, выбрав самую красивую лодку с высокими бортами и деревянной головой дракона на носу. Затем помог Трое сесть на широкую скамью перед собой. Оттолкнувшись от дощатого настила пристани длинным веслом, я сильными гребками повёл нашу лодку на середину канала.
Когда мы отплыли подальше от сторожа, девушка спросила:
— Скажи, Сандр-Лесонт, как тебе Рацидор?
— Очень интересный и необычный мир, — ответил я, любуясь обликом и фигурой девушки на фоне окружающего пейзажа. — Раньше мне довелось побывать на десятке разных планет. Но такой, как эта я еще не встречал.
В отличие от Земли и других цивилизованных миров, где постоянно чувствуешь себя в невидимых рамках законов и правил, здесь почти полная свобода действий. Особенно, когда у человека есть деньги и положение в обществе. По крайней мере, на Рацидоре каждый может стать тем, кем захочет, если постарается.
— Да, ты прав. По рассказам отца, я тоже поняла, что здесь во многом легче жить, не считая, комфортности и безопасности самой жизни… Но, так или иначе, я бы очень хотела побывать на Земле.
У нас в одной из подвальных комнат есть много картин, которые нарисовал отец. На них изображены земные пейзажи, города, летающие машины и животные. Раньше мы туда часто ходили и говорили о далекой родине отца. Так что я хорошо представляю себе Землю, а он по ней всё ещё продолжает скучать.
— Я его прекрасно понимаю. Как бы ни была хороша другая планета, дома всегда лучше. Мне самому хотелось бы поскорее вернуться на Землю. Но, увы, сейчас это невозможно, пока я не получу обратно свой космолёт.
Впрочем, даже если он отыщется в целости и сохранности, вряд ли нам удастся снова найти аномальную зону и родную Вселенную.
— К сожалению, я в этом совершенно ничего не смыслю, — призналась Троя, глядя на меня большими добрыми глазами, в которых отражался оранжевый свет Сауртана. — Я даже не знаю, что тебе подсказать, и где искать Вернера Готли, если он действительно замешен в похищении твоего корабля.
Она опустила руку в чистую воду канала и несколько секунд молча играла с мелкими волнами, идущими от лодки.
Я тоже немного помолчал, разглядывая собственное отражение в воде. За время пребывания на Рацидоре, моя кожа потемнела от загара, а тело заметно постройнело и окрепло. Живот избавился от жировой прослойки и втянулся, а под рукавами тёмно-синего камзола теперь бугрились мышцы. Ежедневные физические тренировки, в том числе гребля вёслами на лодке, оказали на меня благотворное воздействие. Одним словом, сейчас я нравился себе гораздо больше, чем раньше.
Решив перевести разговор на другую тему, я поинтересовался:
— Твой отец говорил, что тебя назвали Троей в честь древнего земного города. Ты о нём что-нибудь знаешь?
— Да, конечно, — кивнула девушка. — Это был красивый неприступный город, в котором жили древние греки.
— И ты считаешь себя такой же неприступной?
— В какой-то мере… Но этот город был неприступен до тех пор, пока его не завоевал герой Ахиллес, придумавший троянского коня.
— Да-да, в детстве мне довелось прочитать эту историю, — сказал я и остановил лодку, чтобы передохнуть. — Признайся, Троя, в твоей жизни был герой, вроде Ахиллеса?
После секундного замешательства, девушка с вызовом ответила:
— А тебе не кажется, что это не очень скромный вопрос?
— Извини, Троя. Ты меня, наверно, не так поняла, или я неправильно выразился.
